Страница 18 из 122
Глава 3
Подножка из прошлого
«Никто так не слеп к чужому страданию, как тот, кто смотрит на него с высоты идеального пьедестала»
— Виктор Гюго
* * *
— Да, — раздался уставший, почти бесцветный голос по ту сторону линии.
Кто бы мог подумать, что Андрей когда-то будет так остро нуждаться в этом звуке. Услышать её сейчас означало одно: мир всё ещё стоит на месте, она жива, а значит — они ещё повоюют. Это было не банальной влюблённостью, а чем-то гораздо более глубоким и древним — чувством абсолютного доверия к единственному человеку, который видел его на самом дне и не отвернулся. Этот голос имел над ним огромную власть, и Андрей готов был на многое, чтобы он продолжал звучать долгие годы: скучно, холодно и надменно.
Был период в его жизни, когда он мечтал лишь об одном — убить обладателя этого голоса. Но, как говорят: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Ненависть со временем выгорела, сменившись сначала горькой жалостью, затем искренним восхищением, а позже — неразрывной зависимостью. Сейчас это превратилось в безоговорочную преданность.
Их отношения были странными, как и всё, что окружало Андрея последние годы. Всё было зыбким, непривычным, порой тёмным, порой светлым, но с годами неизменным оставалось только одно: всё вокруг них было смертельно опасным. Начиная с самого момента его рождения… наверное.
Ну а как это началось?
Память услужливо подкинула кадры того дня — грязные, зернистые, как старая заезженная киноплёнка.
Пятнадцать лет назад Андрей был всего лишь резвым уличным «бегунком», чья жизнь измерялась скоростью стёртых подошв. В тот день он совершил фатальную ошибку. Решил обмануть систему и не донёс «долю». Правила банды в тех трущобах были просты и тяжёлы, как строительный кирпич: либо ты приносишь деньги, либо отдаёшь свои кости. Андрей выбрал третий вариант — бегство.
Он нёсся по вонючим подворотням, чувствуя, как адреналин жжёт лёгкие огнём. Топот преследователей за спиной превращался в обратный отсчёт его жизни. Тот узкий тупик обещал спасение. Но там, среди груд мусора и вечной сырости, стояла она.
Девчонка. Воплощение надменности и ледяного безразличия. Она выглядела абсолютно инородной в этом гнилом месте, словно сошла со страниц дорогого глянца специально для того, чтобы понаблюдать за агонией крыс. Когда Андрей, задыхаясь и хрипя, проносился мимо, она лениво выставила вперёд носок ботинка.
Удар. Инерция. Мир перевернулся.
Андрей впечатался лицом в мокрый, липкий асфальт, обдирая кожу в кровь. Боль на мгновение ослепила, но вспыхнувшая ярость оказалась сильнее. Выплёвывая дорожную грязь вперемешку с кровью, он сорвался на хриплый лай, осыпая её самыми грязными ругательствами, которые только мог вспомнить.
— Сука! Цепной пёс! — кричал он, не подозревая, насколько точно его слова бьют в цель. — Исполняешь команды, да⁈ Чьи сапоги лижешь, тварь⁈
Его слова, брошенные наугад, вслепую, прошили её насквозь. Видимо, правда в тот день была слишком точной, чтобы девчонка осталась равнодушной. Она не ответила, лишь резко шагнула к нему, накрывая его распростёртое тело своей тенью. В её руке холодным тускло-зелёным светом блеснул откуда-то взявшийся осколок бутылочного стекла.
Без тени сомнения она опустилась на одно колено, придавила его ладонь к земле и с коротким, сухим нажимом вогнала осколок глубоко в его плоть.
Парень заорал, тем самым окончательно выдав своё местоположение банде.
— За что?.. — тихо прохрипел он, когда боль в руке всё перекрыло.
— Мне было просто скучно, — бросила она через плечо, даже не обернувшись.
Его настигли через секунду. Ломали долго, методично, со знанием дела. Но Андрей, содрогаясь от глухих ударов, почти не чувствовал, как трещат его рёбра. Его взгляд был прикован к удаляющемуся силуэту взбалмошной девчонки, которая разрушила его жизнь просто ради того, чтобы скоротать минуту.
Ей было скучно.
Противные зелёные глаза «ведьмовского отродья» в паре с тем грязным куском стекла годами являлись ему в кошмарах. А шрам на ладони Андрей берёг. Он стал его личным тотемом: напоминанием о том, что мир — это сука, а случайная встреча может стоить жизни.
* * *
Спустя много лет Андрей, уже с дорогими часами на запястье, вернулся в тот переулок.
Место не изменилось. Та же вонь сырого бетона и чужих ошибок, та же вязкая темнота, которая, казалось, не отпускала всех, кто сюда однажды попал. Он стоял у края тротуара, не двигаясь, и запах мокрого асфальта уже тянул фантомную пульсацию из старого шрама на ладони.
Из тени переулка вышла девушка.
Она двигалась быстро, собранно, забирая влево на оживлённый тротуар, стремясь раствориться в толпе раньше, чем кто-то успеет её заметить. Мужчина у стены её не интересовал. Городской шум, очередная точка на карте, которую удобнее обойти стороной.
Но Андрей узнал её мгновенно. Этот хищный разворот плеч и холодный взгляд невозможно было забыть. Даже годы не стёрли этот почерк в её осанке.
— Ну надо же, — прошептал он, чувствуя, как старый шрам на ладони начинает зудеть от прилившей к рукам ярости.
Несколько секунд он сверлил её спину злым взглядом, а затем, повинуясь какому-то мрачному импульсу, двинулся следом.
Стерва активно шла активно, но внезапно замедлилась. За углом, на открытом проспекте, показались трое в строгой форме частной службы безопасности, чьи движения были слишком синхронными для обычных секьюрити.
Девушка не дрогнула. Не сбавляя шага, плавно развернулась, будто собираясь выбросить бумажный мусор, и зашагала обратно, прямо на Андрея.
Когда между ними оставалось всего пара шагов, Андрей преградил ей путь, вырастая перед ней как бетонная стена.
— Куда-то спешишь, «пёсик»? — его голос скользнул ядом.
Ведьма замерла. Её глаза расширились, видимо, мгновенно узнала лицо того пацана, из прошлого.
— С дороги, — тихо прошипела она, не поднимая головы.
— У тебя проблемы, как я погляжу, — Андрей мельком глянул через её плечо на парней в форме. — Интересно становится. Не стать ли мне тоже твоей личной подножкой? Как одна сука когда-то? Препятствием на твоём единственном грёбаном пути?
Она стиснула зубы так, что на скулах заиграли желваки. Охотники были в нескольких метрах.
— Чего ты хочешь? — тихо выдохнула она, глядя куда-то в пуговицу его куртки.
Вместо ответа Андрей резко притянул её к себе. Одной рукой он обхватил её за талию, а другой прижал её голову к своему плечу, закрывая лицо девушки от патруля.