Страница 17 из 122
Он поцеловал меня в висок. Долго. И крепко обнял. Не как мужчина, только что добившийся своего, а как человек, которому действительно не всё равно.
От этой нежности в глазах начался настоящий ливень. Слёзы хлынули так, будто сорвало клапан.
Наконец он отстранился и застегнул молнию с таким видом, будто ничего не произошло. Я соскользнула со стола, пытаясь привести себя в порядок. Растрёпанная, разгорячённая и абсолютно опустошённая. Поправила порванную лямку платья, пригладила волосы, собирая остатки гордости в кулак.
Чувствовала себя использованной? Грязной? Лишней? Наверное, всё сразу.
И да — я не думала, что потеряю девственность на кухонном столе, прямо между бутылкой бурбона и солонкой в форме черепа. Это должно было бы происходить совсем по-другому: нежно, чувственно и в кровати, чёрт возьми.
Это точно не тот сценарий, что я годами держала в голове.
— Всегда речь идёт только о тебе, верно? — я взорвалась, сама удивившись, откуда во мне столько сейчас сил на ссору.
Эмоции во мне зашкаливали. Мне хотелось скандала, жаждала выплеснуть на него всё это жгучее разочарование, чтобы он почувствовал хоть каплю того хаоса, что разрывал меня изнутри.
— Я же извинился, — отрезал он сухо, почти раздражённо. Сделал несколько шагов к выходу, увеличивая дистанцию.
— О, так это ты называешь извинением? «Прости», брошенное сквозь зубы⁈ — я уже сорвалась на крик. — Может, мне нужны были не слова! А ещё капля нормальной человеческой нежности⁈
Касл замер. Широкие плечи напряглись. Он медленно обернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то тяжёлое, почти ожесточённое.
— Нежности? — он горько усмехнулся. — Лисса, я предупредил, что я не тот парень, который раздаёт нежность после того, как трахнул девственницу на кухонном столе. Я перешёл границу. И ты позволила мне это делать. Нам обоим стоит остыть.
— Я в душ, — бросил он уже спокойнее и просто ушёл.
Просто ушёл. Оставил меня в пустоте огромной кухни. Не приглашённой в его душ, с потёками спермы между ног и с разбитым сердцем.
Стоп, стоп! Какое к чёрту разбитое сердце, Лисса⁈
Оно уцелело. Сработали подушки безопасности, и сердце осталось целым, в отличие от моей «девочки», которая до сих пор ныла от саднящего чувства. Да, мне было больно, но обидно было куда сильнее. В этой заварухе больше всего пострадала моя гордость.
Возьми себя в руки, Лисса! Ты ведь сама этого хотела, в конце концов. Ночь с незнакомцем и секс без обязательств. Вот только этот незнакомец оказался кретином. И да, очень большим в размерах. Принимайте и распишитесь… кровью, вашу мать.
Скользнула взглядом на свои кружевные трусики, валяющиеся на полу. Когда он успел их так? Специально для этого случая купила, а они теперь лежат испорченные и совершенно непригодные. Романтика, чтоб её!
Подобрав их, прошла в зал и спрятала в сумку. На журнальном столике заметила блокнот для записей и ручку. Размашистым почерком вывела:
«Спасибо за чудесный секс, кретин (как сказала бы Элис). В следующий раз, когда ты будешь кого-то на этом столе трахать, не забудь добавить вазу с презервативами…»
Вернулась на кухню и аккуратно приклеила записку на дверь холодильника. На уровне глаз, чтобы он точно её не пропустил. А потом вдохновение накрыло второй волной. Я открыла холодильник. Там, на верхней полке, стоял идеальный шоколадный торт. Ах да, Касл ведь сладкоежка. Видимо, тортики для него — это святое.
С почти торжественной яростью я достала из сумки свои разорванные трусики и вонзила их в самую середину десерта. Или как флаг на поле боя.
И вышла, не оборачиваясь.
Дверь гулко хлопнула за моей спиной, как будто квартира сама вздохнула с облегчением: фух, ушла. Ну и ладно, не особо-то и хотелось. Не то чтобы я мечтала навеки остаться в берлоге, где первый секс случается под строгим надзором поварских ножей на магнитной планке.
Пока ехал лифт, я успела:
а) осознать, что у меня всё ещё трясутся ноги;
б) пощупать, жива ли вообще моя вагина;
в) обнаружить на своих пальцах следы шоколадной крошки и запах спермы;
Интересно, это торт или моя самооценка?
В зеркале лифта отразилось нечто «идеальное». Платье в клочья, причёска — будто пропустили через вентилятор, тушь сползла куда-то в район подбородка. Распухшие губы и взгляд в стиле: «Мне только что на практике объяснили устройство мужской анатомии».
— Прямо Золушка. Только вместо туфельки — трусы в холодильнике, — пробормотала я и фыркнула.
Смех сорвался нервный, рваный, и через пару секунд перерос в настоящий истерический хохот. Оставалось только молиться, чтобы заткнуться до того, как кабина домчит до первого этажа.
На улице воздух оказался свежим, почти ледяным. Он бодро ударил по коже, заставляя мысли собраться в кучу, а смех — наконец утихнуть.
Ну и что, Лисса? «Бутон» сорван?
При слове «бутон» в моей голове снова что-то перемкнуло, и я опять начала хохотать, сумев остановиться только через пару минут. Как там говорят? Секс и смех продлевают жизнь? Что ж, сегодня и того, и другого было в избытке.
Жить мне теперь долго.
Поздравляю. Теперь ты официально взрослая. Благословляю тебя трах… то есть заниматься сексом налево и направо, сколько душа пожелает.
Я достала телефон, чтобы вызвать такси. И тут же получила уведомление от фитнес-приложения: «Вы превысили дневную норму активности. Поздравляем! 17 активных минут. Сожжено 318 ккал».
— Ну хоть кто-то меня оценил, — вздохнула я, присаживаясь на лавочку и натягивая край платья на колени.
Мимо прошла парочка. Парень нежно держал девушку за руку, наклонялся к её уху, вслушиваясь в каждое слово. Всё выглядело до тошноты чинно и трогательно. Провожая их долгим взглядом, я едва сдержалась, чтобы не осыпать их проклятиями. Просто за то, что у них всё так невыносимо правильно. Хотелось заорать им в спины: «А секс-то бывает разный!»
Такси подъехало.
— Просто едем… куда-нибудь, — бросила я водителю.
Машина тронулась. Я расправила плечи. Да, меня обидели. Да, было больно. И пускай мне не предложили этот холодный совместный душ, но я всё ещё остаюсь собой. И я выживу. А может, даже напишу об этом книгу. Назову как-нибудь тонко… например:
«Кружевной торт»
.
Звучит, как бестселлер.