Страница 14 из 122
Перед глазами всё ещё стояла сцена на парковке. Наглый таксист слишком сально пялился на её разорванное платье, но не это стало окончательным аргументом. Когда из паба вывалился один из тех типов, что получили от меня пару минут назад, и обменялся странным взглядом с оставшимися на стоянке водителями, игра изменилась.
Оставлять её там, взвинченную и в разорванном платье, было нельзя. Её бы перехватили на первом же перекрёстке. Я устало вздохнул, развернулся вместе со своей протеже и втиснул её в свою машину, припаркованную рядом.
— Надо же, — бросила она, наконец-то немного замолкнув и окинув взглядом интерьер. — Стерильная мужская берлога. Чёрно-белый, серый… очень символично. Всё как у тебя в голове, да?
Я опасно прищурился:
— Хочешь сказать, бездушно или серо?
— Хочу сказать: ты пытаешься создать себе видимость порядка и тебе чертовски не нравится, что я его нарушаю.
Неплохо. Быстро соображает.
Прошёл мимо неё, молча открыл барный шкаф и плеснул себе скотча. Предлагать ей не стал, с неё на сегодня хватило. Свободной рукой стянул через голову рубашку, мокрую и испачканную, и кинул её в сторону.
Она продолжала осматривать квартиру, будто выискивая слабое место, но вместо слабости нашла зеркало в полный рост и застыла у него.
— Красивая? — спросил я её, облокотившись на стойку, намекая на её отражение.
— Всегда, — парировала она, не оборачиваясь. Потом добавила: — В этом зеркале хоть что-то отражается.
Ах ты…
— У тебя острый язык.
— И ты, судя по всему, не привык к тому, что с тобой разговаривают без страха.
— Я привык, что страх — это инстинкт самосохранения. А ты с ним, похоже, не знакома.
Она, наконец, плавно повернулась ко мне. В её взгляде читалась сложная смесь холодной логики, тонкой иронии и едва заметной, но пульсирующей злости. И что-то ещё, что заставило меня присмотреться: искреннее любопытство, словно я был для неё сложной, неразгаданной головоломкой.
Логичная, злая и любопытная женщина. Опасный коктейль.
— Я не боюсь тебя, Касл.
— Напрасно, — спокойно ответил.
— Возможно, — она подошла ближе, но не вплотную, оставив приличное расстояние между нами. Умница. — Но это не значит, что я потерплю в свой адрес унижения и позволю кому-то вести себя со мной по-хамски. И ты не исключение, даже учитывая твоё «героическое» вмешательство, — продолжила она.
Я ничего ей не ответил, а она просто стояла и смотрела на меня, будто… видела насквозь. Как будто знала, что под всем этим — кто-то другой. И впервые за долгое время я почувствовал себя… увиденным. Она не флиртовала, не провоцировала и не строила из себя жертву. И, чёрт возьми, именно это и было самым опасным.
— Зря ты сюда пришла, Лисса, — тихо сказал я.
— Ты меня особо и не спрашивал, куда я хочу, не так ли? Кстати, спасибо, что ты не разбился на машине, мне моя жизнь ещё дорога. Так что, если кто и зря пришёл — это ты… — сказала она и резко замолчала, сразу понимая, какую глупость выдала.
В моём-то доме⁈ Зря пришёл в собственный дом? Какая наглость! Похоже, она сама не понимает, что там говорит.
Промолчав, я позволил тишине затянуться, и опять начал внимательно её рассматривать. Её щёки пылали. Трудно было сказать, от чего именно. То ли от её злости, то ли от холода, проникшего с улицы, или, что казалось мне наиболее вероятным, от мощной дозы адреналина, полученного в пабе.
Взгляд невольно опустился на платье. Разорванное, оно обнажало больше, чем скрывало. Белая ткань чуть сползла, образовав декольте, идеально подчёркивающее форму груди. Всё в ней кричало о хаосе, который пробуждал во мне что-то первобытное.
Именно это и бесило. Это. И её вид.
Чёрт! Не смотри на неё!
А она продолжала говорить. Медленно, чётко. Слишком умно, слишком гордо и слишком уверенно.
Мне было нехорошо. Было немного нервно, страстно и немного предвкушающе. Я не хотел это состояние.
Гони её домой, Касл! Она ещё мелкая. Пусть убирается отсюда!
Я завёл обе руки за голову, сцепив пальцы на затылке. Как бы расслабленно, но каждый мускул под кожей был натянут до предела. Голова чуть опущена, взгляд из-под лба прямой, тяжёлый. Смотрел на неё и даже перестал слушать, о чём она там тараторит.
И почему она столько болтает, чёрт⁈ Бесит!
— Ты пришла ко мне с идиотским предложением, а теперь сидишь в моём доме и читаешь мне мораль?
Бросил какую-то чушь про испорченную рубашку и про то, что выставлю ей за неё счёт.
Что за бред несёшь, Касл? Гони её давай отсюда!
— внутренний голос орал от отвращения к собственным словам.
А она говорит, мать её! Говорит опять что-то про унижение, манеры и приличия. А я, вместо того чтобы поставить её на место, не нахожу ничего лучше, как рассматривать её грудь.
В итоге её настойчивые причитания о том, что я якобы классифицировал её как работницу древнейшей профессии, окончательно вывели меня из себя.
Чтобы добить, я специально выдал:
— Тебе, может, дать немного денег на бельё?
Кивнул на её грудь, откровенно проступавшую под тонкой тканью — мой пиджак совсем не помогал скрыть это. Намёк был недвусмысленным. Пусть бесится дальше, не я один же.
Ну давай, обидься уже и заткнись! Замолчи ради всего живого во мне и ничего не отвечай. Просто попроси вызвать такси, малышка.
Вытащил даже телефон из кармана, собираясь это сделать, как она всё же продолжила:
— Вот он настоящий ты. Наконец-то маска слетела.
Триггер и последняя капля.
Поднял подбородок, зажмурился. Вдох. Выдох. Вдох.
Психологи говорят: дыши. Я дышу, б**ь! Бесполезно.
Я сдерживался. Слишком долго. А она как огонь, в который я добровольно лью бензин.
— Если ты скажешь хоть одно слово, кроме «спасибо, Касл», — тихо прошипел я, — ты получишь свой обещанный секс. И поверь, я окончательно забуду и про манеры, и про то, что у тебя это будет в первый раз.
Она замерла. На долю секунды в её глазах мелькнуло нечто близкое к напряжению. Но она тут же собралась и, глядя мне прямо в глаза, сдержанно ответила:
— Такой собранный, весь под контролем… — её голос буквально сочился сарказмом — Забавно наблюдать, как тщательно выстроенный образ начинает трещать по швам, — она усмехнулась.
Какая дерзкая мне попалась. И инстинкт самосохранения ей явно не завезли.
Я ведь тебя предупредил. Почему ты не слушаешься?
Сделал шаг вперёд. Она не отступила. Снова шаг.
Снова не двинулась.
И тогда спросил:
— Как там… должно быть? Милым?
ЛИССА