Страница 116 из 122
Глава 19
Следующий раз — убивай лучше
'Два самых важных дня в твоей жизни:
день, когда ты появился на свет, и день,
когда понял, зачем'
— Марк Твен
КАСЛ
Я лежу со стаканом виски в руках в энергетическом ложе. Это мягкое, полупрозрачное облако обволакивает тело и точно подстраивается под его форму. Поверхность подо мной слегка вибрирует, будто дышит в унисон. Перед глазами — живая панорама космоса. Не экран и не иллюзия, а настоящее звёздное небо, защищённое полем визуализации. Можно смотреть часами и забыть, что находишься на корабле, а не плывёшь сквозь Вселенную.
— Всё-таки люди молодцы, — заметил я, не оборачиваясь. — Придумали отличный способ глушить нервы.
Скотт заходит в общий зал отдыха и останавливается за спиной. Чувствую, как он скользит взглядом по комнате и по мне.
— И что там? — спрашивает Скотт.
Я приподнимаю стакан, разглядывая янтарную жидкость на свет.
— Виски.
Он молча садится рядом.
— Как всё прошло? — наконец спрашивает он.
— Никак, — бросаю в ответ. — Сбежал. Жалко стало её.
Вдыхаю глубже, чем нужно, и сжимаю стакан сильнее, чем следует. Да, было жаль. Потому что девчонка та же, с этой дурацкой храбростью в глазах и тенью боли, которую я сам туда вложил. Стояла передо мной такая маленькая, ослабевшая, но цепкая. А я бесился. На неё, на себя, на всё.
Смотрю в глубину звёзд и делаю глоток. Горечь приятно обжигает язык и горло. В голове уже не так шумно, но мысли всё ещё роятся. Слишком много вопросов, слишком много чувств. Слишком много ненависти.
— И ты решил накидаться в одиночку, — с усмешкой замечает он.
— Не успел. Пришло одно «чудо» по имени «брат».
— Сам ты чудо, — фыркает он. — Налей и мне, что ли.
Я покосился на него. Скотт почти никогда не пил. Только если ситуация летела к чертям.
— Держи, — я протянул ему стакан. — Но я — пас. Больше не лезет.
— Передумал? — спрашивает Скотт.
— У меня есть дочь, а это значит, что больше расслабляться не стоит.
Дочь. Слово ворочалось в груди, ломая привычные схемы и выбивая опоры. Дать слабину нельзя. Теперь за спиной стояли Лисса и Аврора. Моя семья. Настоящая. Та, которую я до сегодняшнего дня даже не имел права так назвать.
— Мы ведь ещё далеко.
— Что-то творится, Скотт. И пока не могу понять, что.
Несколько минут мы сидим в тишине, каждый в своих мыслях. Я снова смотрю в поток звёзд.
— Кстати, когда ты познакомишь Аврору со всеми? Все спрашивают, — нарушает молчание Скотт.
Я не спешу с ответом. И дело не в том, что не могу найти нужных слов, а потому, что ещё не готов показать их другим. Они мои и только мои. И в этом нежелании делиться кроется что-то глубокое.
— Скоро, — коротко отвечаю.
— Кстати, мечта великой нации сбылась, — усмехается он саркастически. — Когда планируешь отозвать флот из соседних секторов?
Сколько себя помню, я гонюсь за мечтой Омеги — найти тех, кто станет нашим продолжением. Расу, способную на полное слияние и рождение нового поколения. Десятилетиями наш Разведывательный Флот разбросан по галактике в поисках биологической совместимости.
Физиологически мы почти зеркалим землян. Две руки, две ноги, сердце. На вопрос, почему мы такие одинаковые, находясь при этом так далеко друг от друга, никто не знает ответ. Может быть, когда-то у нас был общий путь, общее начало, такой же геном. Но в отличие от землян мы живём за счёт энергии. Впитываем её как воздух и передаём через прикосновения. Энергетический поток — это наш код, который несовместим почти ни с кем. До Земли ни одна раса не выдерживала синхронизации.
До неё. До Лиссы.
— Не знаю, — выдыхаю я.
Устал. До чертей устал всё решать. Иногда до безумия хочется побыть обычным.
Я поднимаюсь, ставлю стакан на ближайшую поверхность и направляюсь в свою каюту. В нашу, чёрт возьми, хоть она об этом ещё не знает. А я не знаю, как не разорваться между яростью и теплом. Мне хочется падать перед ней на колени и просить прощения за всю причинённую боль. Потом хочу прижать её к себе и орать:
Почему ты скрывала, Лисса⁈
И с этим коктейлем я возвращаюсь к ней.
* * *
Лисса спит не укрывшись, в тонкой полупрозрачной ночной рубашке. Это тоже Род купил? Честно, эта женщина сведёт меня с ума. Её изгибы, движения во сне, лёгкое дыхание — всё это пробуждает первобытную реакцию, и тело отвечает на неё быстрее, чем успеваю себя остановить.
Остынь, Касл.
Понимаю, что нужно срочно что-то предпринять, чтобы хоть немного охладиться. Глубоко вдыхаю, проклинаю себя и иду под ледяную воду. Когда возвращаюсь, она уже просыпается и, заметив меня, торопливо натягивает одеяло до самого подбородка. Щёки алые, глаза ещё затуманены сном, но взгляд остаётся настороженным.
— Ты что тут делаешь? — спрашивает она хрипловато.
От этой хрипотцы в груди взрываются молнии. Как всегда, когда звучит её голос.
— Собираюсь спать, — отвечаю без лишних церемоний и сбрасываю полотенце с бёдер.
Её взгляд соскальзывает ниже моих глаз и замирает. Щёки вспыхивают ещё ярче. Лисса резко отворачивается, но слишком поздно — между нами вибрирует острое напряжение. Живое и желанное.
— Со мной? — переспрашивает она, чуть приподнимаясь на локтях.
— Видишь здесь кого-то ещё? — отзываюсь иронично и оглядываюсь вокруг, словно на сцене.
— У тебя же есть своя комната?
— Есть.
— Так иди туда.
— Уже пришёл, — я спокойно развожу руками. — Это и есть моя комната.
Лисса смотрит с плохо скрываемым бешенством.
— Понятно. Тогда найди мне другую. Или перенеси кровать в детскую. Мне плевать.
— Мы будем спать вместе, Лисса. Как любая, мать её, нормальная семья. Это не обсуждается.
Голос звучит неприступно. Отчеканиваю каждое слово с едким сарказмом, особенно когда речь заходит о семье.
— Мне надоели твои командирские замашки, — выплёвывает она сквозь зубы, почти сорвавшись.
— А мне… — начинаю я, но фраза обрывается.
Из соседней каюты доносится тихое нытьё. Аврора проснулась.
— Сиди здесь, — бросил я. — Сейчас принесу её.
Штаны я натягивал на ходу. Малышка ворочалась в колыбели, вовсю ища губами материнскую грудь. Подхватив дочку, я бережно перенёс её в спальню и опустил на постель. Лисса тут же прижала её к себе.
А я замер, жадно впитывая эту картину. Смотрел на них и не мог отвести глаз. В груди по-прежнему режет.