Страница 115 из 122
Потом мы вместе устраиваем ей водные процедуры. После снова наступает время кормления и ласки, а затем укладываем её спать. Она быстро засыпает, прижавшись сначала к Лиссе, а потом ко мне. Бережно укрываю Аврору лёгким энергетическим коконом, как защитным покрывалом, и просто сижу рядом в тишине.
Это был самый счастливый день в моей жизни.
Мы тихо выскальзываем из детской и возвращаемся в мою каюту. Ну, точнее, в нашу — просто Лисса об этом ещё не догадывается. Наблюдая, как она слабо потягивается, спрашиваю, хочет ли она есть. Она выглядит измотанной, и я её понимаю. Маленький энергетический ребёнок, который тянет не только молоко, но и поток, это не шутки. Даже для омеговца подобное бывает непросто, а она всё-таки человек, хотя это утверждение уже сомнительнее.
— Касл… — начинает она, но я перебиваю.
— Отвечу на все вопросы завтра.
— Ты в курсе, что у тебя жуткая привычка перебивать людей?
— Только тебя, — ухмыляюсь в ответ и снова спрашиваю про ужин.
— Буду только чай с сахаром и чем-нибудь сладеньким.
— Тебе нужно нормально питаться, иначе малышке скоро будет нечего есть.
— Я вообще-то ем много, — с усталостью в голосе отвечает она. — Просто сейчас не голодна. И между прочим, я уже начала давать ей детскую еду, ей пора.
— Сегодня я дал ей фруктовое пюре, — не сдерживаюсь и хвастаюсь как пацан, которому доверили что-то важное.
— Ага, она его хорошо ест, — улыбается Лисса.
— Ничего себе «хорошо ест», она слопала целую банку!
Смеюсь, и теперь мне действительно легче это делать. Она смеётся в ответ. В этот момент чувствую, как её живой и тёплый смех проходит сквозь меня током, проникая в каждую частичку моего тела.
Как же я скучал по её голосу. По ней самой. По этому ощущению дома, которое бывает только с ней.
Она. Её смех. Её руки на нашей дочери. Её голос. Запах.
А ещё она украла у меня первые месяцы с моей дочерью. Минуты. Секунды. Плач. Смех. Первые улыбки. Первые ночи. И я хочу кричать, бить стены, отключить эту реальность к чёртовой матери. Но я бессилен. Потому что она сидит здесь, напротив меня. Светло и беззаботно смеётся. И одно лишь это невыносимое зрелище лишает меня сил, заставляя колени дрожать.
Я смотрю на неё, и злость душит. Хочется спросить, почему? Почему ты промолчала, мелкая? Почему решила, что я не достоин быть рядом?
Ты продолжаешь разрушать меня, Лисса. Изнутри. В хлам.
— Сходи в душ, — говорю ей. — А я пока добуду чай с «чем-нибудь сладеньким».
На кухне нахожу Мика. У нашего корабельного кока золотые руки. Повторяю заказ Лиссы и на всякий случай прошу приготовить не только сладкое, но и полноценный ужин. Знаю, какой аппетит бывает у человека, который только что «проснулся» после энергетического стазиса. У нас есть и обычная, синтезированная кухня, но она нам не нравится. Поэтому с нами Мик.
Через двадцать минут сижу напротив и наблюдаю, как Лисса жадно поглощает еду. Так и подмывает съязвить — кто-то же уверял меня, что совсем не хочет есть. Хорошо, что настоял. Когда она откладывает вилку и промакивает губы салфеткой, на её лице наконец появляется здоровый румянец. И тут же раздаётся вполне ожидаемое:
— Нам надо поговорить.
— Позже, — коротко отсекаю поднимаясь. — Ложись спать. Аврору увидишь и услышишь через монитор.
Киваю на встроенную в стену панель видеоняни, транслирующую картинку из соседней комнаты, где спит дочь. Лисса не спорит, лишь прожигает меня тяжёлым, полным вопросов взглядом. Выдерживаю это противостояние. Слишком много всего накопилось между нами, и сейчас катастрофически мало внутренних ресурсов, чтобы вытаскивать всё наружу.
Приняв решение отложить «счастливое воссоединение» на пару дней и дать ей время, выхожу из каюты. Сначала необходимо поговорить и прийти к согласию, выслушать позиции друг друга и, если повезёт, обойтись без бурного скандала.