Страница 90 из 105
Алёша повернул голову: это произнёс Феликс Морено, их батальонный радист, силач и недотёпа, над которым постоянно подшучивали даже те солдаты, кто был призван в армию одновременно с ним. Рацию он отодвинул в сторону, чтобы не повредить во время боя, и сейчас прилаживал на камне свой маузер, изготавливаясь для стрельбы.
— Без приказа огонь не открывать, — напомнил ему Алёша, и Феликс кивнул в ответ.
Передовой отряд боливийской кавалерии уже пересёк узкий ручей посередине русла Парапити и приближался к берегу. Всадников было много, не меньше трёх эскадронов, а на противоположный берег выходили всё новые бойцы: не только кавалерия, но и большое количество пехоты. Алёша заметил даже мулов с навьюченными на спины миномётными стволами и тяжёлыми опорными плитами. Наступающих было не меньше двух полков, но, несмотря на большое численное превосходство, они находились в явно проигрышном положении из-за отказа своего командования провести разведку местности в районе переправы.
Передовые кавалеристы уже ступили на эту сторону Парапити и сейчас находились метрах в семидесяти от парагвайских позиций. Морды лошадей они прикрывали загодя заготовленными накидками, чтобы те, ненароком всхрапнув, — а по речной долине звук разносится далеко, — не выдали места переправы. Алёше стало жалко их — как тогда, под Ирендагуэ, было жалко других боливийских кавалеристов, не подозревавших, что вместо беззащитных спящих людей они вышли прямиком на приготовившихся к обороне солдат. И снова как тогда: открытая местность, наступающий враг, которого через несколько минут настигнут парагвайские пули, и лишь немногим удастся остаться в живых.
Алёша изготовился к стрельбе и совместил мушку с прорезью прицела, выбрав ближайшего к себе кавалериста. Через реку переходили всё новые и новые подразделения. От Алёши в этой ситуации не требовалось руководства взводом. Все солдаты знали, что им делать, и он сам должен только метко стрелять. Где-то вдалеке раздался выстрел. "Гусятников, — подумал Алёша и добавил про себя: — Ну, с Богом!"
Берег сразу как будто взорвался. Поднялась частая пальба из винтовок, чуть погодя застрочили крупнокалиберные пулемёты — басовито, основательно, перекрывая беспорядочную стрельбу маузеров. Передовые боливийские кавалеристы, сражённые в упор, выпадали из сёдел, их лошади метались по берегу, испуганное ржание врывалось в какофонию стрельбы, как партии скрипок в симфоническом оркестре врываются в гудение фаготов и гулкий перестук литавр. Некоторые животные падали, сражённые выстрелами, предназначенными для их хозяев, и бились в агонии, постепенно затихая.
Действие пулемётных пуль оказалось ужасным. Попадание в человека почти не предполагало обычного ранения. Или верная быстрая смерть, или увечье. Алёша видел, как от точного попадания в руку кисть отделилась от запястья и отлетела в сторону, на неё тут же наступила копытом лошадь без седока. Солдат, в горячке боя так и не понявший, что же случилось, тут же, получив несколько маузерных пуль в грудь и голову, повалился с лошади на каменистый берег Парапити.
Боливийцы, не ожидавшие, что попадут в засаду, всё же быстро оправились от шока и усилили натиск. Опытные командиры по плотности огня верно определили численность обороняющихся и намеревались преодолеть сопротивление за счёт подавляющего численного превосходства. Новые кавалеристы и пехотинцы под сверлящие трели офицерских свистков быстро пересекали речную долину и вступали в бой. На противоположном берегу артиллеристы суетливо снимали со спин мулов миномёты и, не затрудняясь выбором позиции, устанавливали их, готовясь поскорее открыть огонь.
Первые из тех, кто пересёк реку, огнём в упор были выкошены поголовно, но сейчас на этом берегу было даже больше солдат противника, чем в начале боя. Одна из рот наступающих была вооружена пистолетами-пулемётами Томпсона[122], и на парагвайские позиции обрушился град пуль, выпущенных из автоматического оружия. Сражение угрожало перейти в рукопашную схватку, где преимущество будет на стороне боливийцев.
— Стрелять по тем, кто с "Томпсоном"! — прокричал Алёша, но его никто не услышал. Солдаты, прекрасно понимая, в чём опасность автоматического оружия в ближнем бою, сами выполнили нерасслышанный приказ, а пулемётчики Высоколяна, перенеся огонь за реку, в течение минуты перестреляли миномётные расчёты, обезопасив обороняющихся от огня, способного нанести им колоссальный урон, после чего вновь сосредоточились на берегу Парапити.
Рукопашная схватка не состоялась. Боевой запал боливийцев по мере того, как рядом падали их поверженные товарищи, слабел и в конце концов опустился ниже критического уровня. Разгром был полным, оставшиеся в живых побежали, стремясь за рекой, в которой медленно начала прибывать вода, укрыться от огня противника. Отстреливаться продолжали немногие, самые стойкие бойцы.
— У меня патроны закончились, — немного удивлённо произнёс Феликс, сделав последний выстрел. — Даже не заметил, как все обоймы расстрелял.
— Ну и отдыхай, — посоветовал Алёша. — Мы победили.
Феликс ничего не ответил. Алёша хотел сделать ещё один выстрел в сторону отступающих боливийцев, но передумал. У него оставалось лишь две обоймы, в каждой из которых было по пять патронов. Вряд ли, конечно, боливийцы попробуют ещё раз наступать через реку, но всё же следовало экономить, неизвестно ведь, когда подвезут боеприпасы. Он посмотрел на реку. Ширина водного потока, на минимуме достигавшая лишь метра в ширину, теперь была втрое больше. Правда, вода прибывала не быстро.
— Феликс! — окрикнул он. — Бери рацию и ступай к командиру батальона. Сейчас надо будет в штаб докладывать.
Феликс не отвечал. Он лежал, уткнувшись лицом в округлый валун, и под лицом его растекалось красное. Шальная пуля, выпущенная отступающим боливийским солдатом, настигла его, попав точно в середину лба. Он был убит наповал.