Страница 63 из 105
На душе у Алёши было нехорошо. Вроде и не соврал, а всё равно как будто соврал. Дай Бог, чтобы сын бакалейщика вернулся домой!
В ближайшую среду он отправился в госпиталь, где доктор Антонио внимательно осмотрел его рану, оптимистично цокнул языком и сказал:
— Великолепно, молодой человек! Вижу, проживание в отчем доме пошло вам на пользу.
Доктор Антонио заново обработал рану и наложил чистую повязку. Вокруг бинта сильно чесалось, но Алёша знал, что это — свидетельство успешного процесса заживления. Заметив, что он поглаживает область ранения, доктор Антонио звонко шлёпнул его по руке, шутливо прикрикнув:
— Отставить, второй лейтенант! Как старший по званию, приказываю не тревожить рану! Терпи, Алехо[84], терпи.
— Слушаюсь! — так же шутливо вытянулся Алёша, решивший, что почешет отчаянно зудевшее место, когда окажется вне зоны видимости строгого доктора.
Закончив перевязку, доктор Антонио сказал:
— Есть для тебя приятные новости. В госпиталь звонили по телефону из министерства обороны, велели тебе зайти к ним, как только сможешь самостоятельно передвигаться.
— Зачем? — удивился Алёша.
— Они тебе недоплатили офицерское жалованье, поэтому бери с собой сумку — получишь всё сразу.
Алёша вспомнил, что ему и сержантское-то жалованье из-за постоянных боёв заплатили не за все месяцы, и подумал, что этих денег должно хватить на то, чтобы отец расплатился за дом. Он с благодарностью кивнул доктору Антонио.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, он из госпиталя сразу отправился в министерство. Там его долго гоняли из одного кабинета в другой, что-то пересчитывали, и наконец страшно занятый и страшно важный пожилой кассир в очках с толстыми линзами отсчитал положенную сумму.
Алёша с удовольствием принял увесистую стопку разноцветных денежных пачек и подмигнул похожему на русского путешественника Пржевальского неизвестному ему парагвайскому герою с пышными усами, смотревшему на него со старой купюры в десять песо[85]. Кассир извлёк из ящика канцелярского стола, за которым сидел, рулон серой обёрточной бумаги и, приложив линейку, ловко оторвал кусок нужного размера. Затем помог Алёше упаковать в неё купюры и перевязал бумажным шпагатом.
— Советую взять такси, — произнёс он. — Сумма немалая.
— Разве мне что-то угрожает? — удивился Алёша.
Кассир посмотрел на него, как на не совсем нормального человека, и ответил:
— Не сомневаюсь, что большинство парагвайцев с величайшим почтением отнесутся к раненому герою войны, но отщепенцы есть в любом обществе.
— А… — начал было Алёша.
— А вы сейчас, — перебил его кассир, — в таком состоянии, что постоять за себя не сможете. Не стоит искушать людей, чьи моральные устои не в полной мере соответствуют качествам истинного католика.
Алёша решил прислушаться к совету старого мудрого кассира и к дому подкатил на потрёпанном "Рено", щедро расплатившись с водителем. Отец, увидев пакет с Алёшиным жалованьем, сказал:
— Это плата за твою кровь. Я надеюсь, ты распорядишься этими деньгами разумно.
— Конечно, папа. Я решил три четверти суммы отдать тебе, чтобы на вас не висел долг за дом.
Отец покраснел:
— Я совсем не имел в виду, что ты должен отчитываться передо мной в своих финансовых намерениях. И уж совершенно не намекал тебе ни на что.
— Я знаю, папа, — спокойно ответил Алёша, — но мы же — семья. И в этом доме живут не только мои родители, но и брат с сестрой.
Отец молчал. Алёша улыбнулся: на сердце у него было светло и радостно.
— Если хочешь, часть этих денег потрать на званый вечер, о котором ты мне говорил.
Николай Сергеевич молча кивнул. Глаза его блестели, и Алёша понял, что отец стареет. Старости настолько же свойственна сентиментальность, как молодости — невнимательность к чужим чувствам. И кажется, психологическое старение началось у отца в возрасте сорока с небольшим лет. Он подумал, что Гусятников, хотя и ровесник отца, наверняка не станет проявлять так явно свои чувства. И разумеется, не только из-за разности в характерах, но и из-за рода занятий. Военная служба совсем не способствует излишней чувствительности.
— Я сразу поеду в министерство и заплачу нужную сумму, — произнёс Николай Сергеевич, — хочется поскорее избавиться от этого ярма.
— Хорошо, — согласился Алёша, — только я поеду с тобой. А то мало ли что по дороге случится. Не все в Парагвае — истинные католики…
Званый вечер было решено созвать в ближайшую субботу. Ирина Васильевна договорилась с женой бакалейщика Марией, и та согласилась помочь в приготовлении к торжеству: в одиночку наварить и нажарить еды на пятнадцать человек, как запланировал Николай Сергеевич, было трудно. Добрая женщина категорически отказалась говорить о плате за помощь, заявив, что брать деньги за это — грех и что она не сомневается, что её русская подруга без колебаний сделает то же, когда с войны вернётся их мальчик, Хоакин.
С утра в воскресенье, после католической и православной утренних служб, гости собрались в доме Степановых. Православная церковь Покрова Пресвятой Богородицы — небольшая и по-домашнему уютная — была освящена меньше шести лет назад[86], но уже стала для русской диаспоры не только храмом, но и чем-то вроде культурного центра: ностальгирующие эмигранты не оставляли храм без внимания. Среди гостей не было четы Каратеевых, которые вместе со Степановыми перебрались в Асунсьон из "Надежды". Глава семейства, инженер-химик, через знакомых нашёл работу по специальности в Буэнос-Айресе, и семья переехала в Аргентину, где было и спокойнее, и денежнее[87].
Когда гости собрались за столом, Николай Сергеевич, разлив по рюмкам канью, поднялся со стула и торжественно произнёс на испанском:
— Господа, прошу внимания. Мы собрались по поводу чудесного спасения моего сына Алексея, Алёшеньки. Видит Бог — он не прятался и не трусил, а напротив, воевал честно и смело. При других условиях он вполне мог погибнуть, но фортуна оказалась на его стороне, и даже после такого тяжёлого ранения, о котором вы все знаете, он сумел выкарабкаться из ужасного положения и, надеюсь, вскоре снова станет в строй.
— Поддержу Николая Сергеевича, — вставил Гусятников, — я наблюдал за Алёшей в течение нескольких месяцев, и он заслуженно получил офицерское звание. Воевал он не только отважно, но и умело…