Страница 6 из 105
— Ну вот, — сказал Керманов, — погрешность для такого расстояния и такого размера объекта очень хорошая. Можно сказать, незначительная. Так что будем учиться, Алексей Степанов. Будем! Войн на наш век хватит…
Через три дня после поимки акулы на горизонте показалась зелёная полоса, почти сливающаяся с океанской лазурью. И лишь после того, как "Салина" подошла ближе, стало ясно, что эта полоса представляет собой настоящий тропический лес, состоящий из деревьев, кустарников и лиан разных пород. Кричащая зелень тропиков настолько контрастировала с привычной для русских эмигрантов спокойной расцветкой деревьев европейских лесов, что Алёша даже зажмурился, ожидая, что представшая перед ним картина, кажущаяся яркой иллюзией или миражом, исчезнет после того, как он разомкнёт веки. Но нет: всё осталось таким же, как и было, и не потускнело ни капли.
Когда пароход подошёл ещё ближе к берегу, между деревьев стали заметны невысокие деревянные хижины, построенные, казалось, без всякого плана. Среди них выделялось двухэтажное каменное здание порта, в котором располагалась и местная таможня. Над крышей здания слабо шевелился на ветру жёлто-зелёный бразильский флаг с круглой тёмно-синей кляксой звёздного неба посредине полотнища.
"Салина" пришвартовалась к причалу, и матросы спустили на берег два трапа — для пассажиров первого и второго класса. Алёша вздохнул: все русские путешествовали в третьем классе и были "нансеновскими подданными", как иронично называли обладателей паспортов Лиги Наций, выдававшихся лицам без гражданства. Отделом беженцев Лиги руководил известный норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен.
С предвзятым отношением к себе русские "нансенов-цы" столкнулись ещё в Европе: в Лиссабоне, где "Салина" впервые пристала к берегу после отплытия из французского Бреста, португальские власти отказалась пускать их на берег. И не было никаких оснований ожидать, что бразильцы поступят иначе. На плечо Алёши легла рука. Он оглянулся: рядом стоял Керманов.
— Хочешь на берег? — спросил он, пристально глядя в глаза юноши.
— Интересно же, — кивнул тот.
— Можно попробовать.
— Как?
— Эх, Алексей, — мягко улыбнулся Керманов, — надо не только смотреть, но и видеть. Приглядись к пассажирам, которых бразильцы пускают на берег.
Алёша несколько минут наблюдал и обратил внимание, что у пассажиров первого класса таможенники совершенно не проверяют документы! Надменные обладатели дорогих одежд и чеканных аристократических профилей просто проходили мимо них, даже не поворачивая голов.
— Пойдём, — коротко сказал полковник, по выражению лица Алёши понявший, что тот догадался, как им попасть на берег.
— Я родителей предупрежу, — робко сказал Алёша, — мама волноваться будет.
— Когда вернёмся, я вступлюсь за тебя, — пообещал Керманов. — А сейчас надо действовать быстро. Как только основной поток пройдёт, они станут внимательнее.
Алёша нерешительно оглянулся в сторону дверей, ведущих вниз, в их каюты, но полковник уже шагал к трапу, по которому сходили на берег пассажиры первого класса.
Как и следовало ожидать, таможенники не обратили на них никакого внимания. Керманов, придав лицу гордое, даже брезгливое выражение, спокойно прошествовал мимо них. Алёша, после истории с акулой старающийся во всём подражать полковнику, недовольно скривил в сторону бразильцев губы, и те проигнорировали его персону, глядя сквозь юношу, словно тот был прозрачным.
Спустя несколько минут они шагали по улицам Ресифи — столицы бразильского штата Пернамбуко. Алёша в своих тропических одеждах чувствовал себя вполне сносно, а вот консервативный полковник, не спешивший расстаться с длинными брюками, пиджаком и шляпой, сразу вспотел и то и дело вытирал носовым платком испарину. Если на "Салине" из-за постоянного освежающего морского ветра его гардероб не доставлял столько неудобств, то сейчас всё изменилось радикально.
Сразу за зданием порта лежала мощённая булыжником площадь, от которой веером расходились дороги. Путешественники в нерешительности остановились.
— Пойдём по самой широкой, — решил полковник, — она скорее приведёт нас в центр города.
Они направились по самой широкой дороге, которая вскоре из мощёной улицы превратилась в грунтовую. Убогие лачуги, выстроившиеся вдоль неё, явно говорили, что к центру Ресифи эта дорога совершенно точно вести не может. Из разговоров на корабле Алёша знал, что столица штата — город довольно крупный, и был озадачен не меньше своего старшего товарища. Кажется, они ошиблись с выбором. Полковник выглядел обескураженным, но старался не подавать виду. Чтобы отвлечь внимание Алёши, он сказал:
— Куда-нибудь да выйдем. Меня больше беспокоит, что мы не сможем ни о чём спросить местных жителей. Ведь ни ты, ни я не знаем португальского.
— Я начал учить испанский, — сказал Алёша, — ещё в Брюсселе. Взял несколько уроков и купил самоучитель. Всю дорогу мы с родителями практикуемся в испанском. Я уже вполне сносно его понимаю и даже могу немного говорить.
— Увы, Алёша, но испанский и португальский языки различаются. А в Бразилии говорят по-португальски.
— Я знаю. Но человек, у которого я брал уроки, сказал, что различие меньше, чем между русским и белорусским. И если попросить собеседника говорить медленно, то всё можно понять.
Керманов впервые посмотрел на Алёшу без обычной покровительственной снисходительности:
— Что ж, юноша, это меняет дело. Но, думаю, идти дальше всё равно не следует. Сейчас совершенно ясно, что мы ошиблись.
Они стояли посреди деревушки, все хижины которой были построены из тростника и пальмовых листьев. Из неглубоких канав, тянувшихся по обеим сторонам дороги, ощутимо пованивало: очевидно, они заменяли в деревне канализацию. Вокруг бродили куры, козы и какие-то местные животные, названия которых ни Керманов, ни Алёша не знали. Шагать надо было осторожно, чтобы невзначай не наступить на испражнения домашней живности.
Из хижин начали выходить чернокожие люди, поглядывающие на белых исподлобья. Большинство из них были настроены явно недружелюбно. Кое-кто держал в руках палки и даже мачете.