Страница 5 из 105
Глава первая НА "САЛИНЕ"
Экваториальная область Атлантического океана, июнь 1932 года
Межконтинентальный пароход "Салина" словно застыл посреди сине-бирюзового круга. Лопасти гребного винта интенсивно вспенивали за кормой воду Атлантического океана, но отсутствие ориентиров создавало у пассажиров иллюзию статичности, хотя пароход уже несколько дней шёл, покрывая не меньше десяти миль в час, ни на минуту не останавливаясь и не снижая скорость. Лёгкий северный ветер слабо волновал поверхность океана, и невысокие волны бликовали многочисленными солнечными зайчиками, отчего в глазах рябило. Небо над "Салиной" было совершенно чистым: ни облачка, ни дымки. Даже птицы — и те остались далеко позади, сделав выбор в пользу богатого рыбой прибрежного мелководья.
Пассажиры третьего класса, поднявшись с нижней палубы, где размещались их каюты, стояли у борта, наблюдая, как в некотором отдалении от "Салины" движется параллельно курсу корабля треугольник акульего плавника. Иногда хищница заплывала чуть вперёд или отставала, иногда приближалась к судну, вызывая на палубе оживление.
Это была молодая тигровая акула, которая следовала за "Салиной" уже несколько сотен миль, питаясь отходами корабельного камбуза. Первое время её появление привлекало к борту почти всех пассажиров, но со временем зрелище морского хищника, питающегося, подобно свинье, пищевыми отходами, приелось, и поглазеть на акулу собирались одновременно не больше десяти человек. И в числе их каждый раз был Алёша Степанов — семнадцатилетний уроженец Рязанской губернии, почти не помнящий ни родного села, ни России. Несмотря на это, в речи его порой явственно слышались рязанские интонации — излишне выделяемое "а" и мягкие согласные в тех местах, где они по правилам русского литературного языка должны быть твёрдыми.
Вот и сейчас Алёша, одетый в светлые шорты и рубашку с короткими рукавами, в одиночестве стоял у борта "Салины" и, прикрывшись ладонью от яркого солнца, наблюдал, как акулий плавник, оставляя за собой небольшой бурун, то выныривает на поверхность, то исчезает под водой.
— Охотится, — услышал он голос за спиной и обернулся.
Рядом с ним стоял полковник Керманов[5], избранный на время путешествия главой небольшой группы русских эмигрантов, направляющихся из поражённой Великой депрессией Европы в далёкий и неизведанный Парагвай, где их бытие, возможно, станет более комфортным и перспективным, чем в негостеприимном Старом Свете.
— Почему вы так думаете, господин полковник?
— Не так уж много отходов выбрасывают за борт наши кормильцы, — ответил Керманов, — а акула молодая — видишь, не больше сажени в длину? Ей сейчас есть да есть надо, чтобы расти. Она всегда голодна, и не дай бог оказаться у неё на пути.
— Как вы так ловко определили её длину? — с завистью спросил Алёша. — До неё ведь метров сто, не меньше.
Керманов посмотрел на него как-то странно:
— Да-а-а, время идёт, и поступь его не дано прервать никому.
— Вы о чём, господин полковник? — удивился Алёша.
— О том, что я по давней привычке назвал длину акулы по-старому, по-русски, в саженях, а ты ответил мне уже по-новому, в единицах метрической системы.
— Но ведь в Европе так принято. И в России большевики тоже ввели метрическую систему.
— Поэтому я и говорю, что поступь времени не изменить. Мир движется к унификации. Наверное, это удобно, но теряется нечто такое, что составляет индивидуальность каждого народа. Душу, так сказать.
— Ну и что? Постепенно все привыкнут, и метры с килограммами станут для всех такими же обычными, как для вас сажени и пуды.
— Ты прав, Алёша, — согласился Керманов. — Но позволь, я отвечу на твой вопрос.
— Какой? — удивился юноша, за разговором забывший, что их беседа началась с обсуждения размеров акулы.
— Определение расстояния до объекта либо размеров объекта, находящегося от тебя на некотором отдалении, составляет значимую часть обучения воспитанников кадетского корпуса. Ведь в бою хороший глазомер может сохранить жизнь как офицеру, так и солдатам, которыми он командует.
— Это как? — бодро спросил Алёша. — Нет, что для стрельбы надо учитывать расстояние до цели, это я знаю, ведь траектория полёта пули имеет форму дуги. Есть специальные таблицы…
Он споткнулся на полуслове и продолжил уже не столь уверенно:
— Но наверное, я чего-то не знаю.
— Конечно, — улыбнулся Керманов.
— Но я очень неплохо стреляю из семизарядного браунинга и даже из десятизарядного маузера. Из винтовки — немного похуже, но тоже весьма прилично.
— Хорошо стрелять — этого мало. Во время боя офицер обязан верно определить расстояние до нужного места и в уме рассчитать, сколько, например, потребуется солдатам времени, чтобы добежать до него и укрыться. Часто для этого используются различные оптические приборы, начиная с обычного бинокля. Существуют формулы тысячных[6], которые обязан знать любой офицер, а уж меткая артиллерийская стрельба без их использования просто невозможна. Но в бою нередко случается, что для расчётов нет времени и определять расстояние приходится визуально. А для этого нужен хорошо тренированный глазомер.
— А вам много времени потребовалось, чтобы научиться всему этому? — спросил Алёша.
— Кадетский корпус я закончил с вполне приличными результатами. И, как видишь, этот навык остался со мной на всю жизнь. Правда, во время службы мои таланты не залёживались без дела. Сначала японская война, потом мировая. — Он вздохнул. — Потом Гражданская, увы.
— Господин полковник, научите меня этому! — горячо воскликнул Алёша.
Ответить полковник не успел. Где-то на носу парохода загомонили, и послышались радостные крики. Алёша и Керманов подошли к возбуждённой толпе матросов, окруживших только что выловленную тигровую акулу. Полосы на боках, из-за которых она получила название, были уже едва видны, и это значило, что её жизненный путь прервался при переходе из юношества во взрослую жизнь: такие полосы есть лишь у молодняка и исчезают с возрастом. К акульему хвосту была привязана верёвочная удавка — очевидно, хищницу только что взвесили. И сейчас двое дюжих моряков баграми прижимали её к палубе, в то время как ещё двое рулеткой мерили длину неудачливой акулы. После замера один из матросов громко объявил по-французски:
— Два метра тридцать сантиметров!
Алёша восхищённо посмотрел на полковника.