Кадры из прошлого

— Так когда это было, вдруг что-то изменилось, — Дина неуверенно смотрела на дом. — Может, кто-то здесь пытался обустроить жилье, вот и сделал окна и двери. А так ведь очень похоже на дом с фотографии.

— Ладно, пойдем посмотрим, — Люда заглушила двигатель, — у нас сегодня прям экскурсия по заброшкам.

Внутри оказалось не жарко, ведь солнечный свет сюда почти не попадал. Справа от сеней было небольшое помещение, скорее всего, кухня. Старая, потрескавшаяся печь, огромный железный бидон для воды. У окна небольшой стол с табуретками. В беспорядке, под толстым слоем пыли, валялись разные предметы быта — алюминиевый чайник, тарелки, ложки. Слева — тоже маленькое помещение со столом побольше и старым, покосившимся шкафом.

— Нет, не наш это дом, — сразу поняла Ирина Игоревна, — в тот я заходила с папой и тетей Людой Реснянской. Не было там никакой посуды.

— Тогда едем дальше, — повернула к выходу Дина.

— Да подожди, — остановила ее Люда, — давай посмотрим, тут столько интересного.

— А я в интернете видела, как люди берут такие старинные вещи и реставрируют, — Ирина Игоревна задумчиво смотрела на необычный шкаф. Может, это так называемый буфет?

Две двери вели в комнаты.

Одна комнатка совсем маленькая, должно быть, спальня, а вот вторая значительно больше. Страшные обшарпанные полы и стены на первый взгляд пугали.

— Ты посмотри, тут и книги сохранились, и хрустальная посуда, — Дина с интересом рассматривала покрытые слоем пыли предметы в «стенке» советских времен. — Эх, никому это сейчас не нужно, даже соседи не растащили.

Под заколоченным окном, сквозь щели которого упрямо струились солнечные лучи, стояло два старых пыльных кресла и небольшой столик между ними. На столике веером были разбросаны старые черно-белые фотографии — тоже покрытые слоем пыли.

— По фотографиям же видно, ваших родственников дом или нет, — подсказала Людмила.

Ирина Игоревна вгляделась в снимки, осторожно взяла их в руки.

— Нет, ни одного знакомого лица, — она переворачивала фотографии одну за другой, читала надписи на обороте, — да неужели мои предки бросили бы семейные фотографии и уехали? Наталья Степановна очень любила собирать всю семью и фотографировать. Уж фотографии бы точно не бросила. И уехали они отсюда пятьдесят лет назад. Вряд ли бы с того времени что-то сохранилось.

— Значит, точно не их дом, — констатировала Дина, — поехали дальше.

Ирина Игоревна задумчиво оглядела помещение в последний раз. Как же так получилось, что семейные фотографии валяются в заброшенном доме никому не нужные? Наверно, жила тут какая-нибудь старушка. Сидела вечерами, рассматривала старые фотографии, вспоминала свою жизнь, молодость. А потом умерла, сидя у этого столика. Дети приехали, похоронили, а дом заколотили досками и забыли на веки вечные. И не интересно им рассматривать лица своих предков, запечатленные на черно-белых снимках. И детям своим не захотели показать. А ведь те когда-нибудь спросят, от кого их род ведется, кто кровные предки. Грустно все это.

— Моя машина, должно быть, со стороны смотрится тут, как инопланетный корабль, — Люда завела машину, и они снова медленно ехали вдоль улицы.

— Ой, смотри, ну это точно их дом! — воскликнула вдруг Ирина Игоревна. — Останавливай.

— Ты уверена? — Людмила плавно остановила машину. — Ой, а малины сколько!

Девушки одновременно вышли из машины, неслышно захлопнув дверцы.

Теперь уже и сверяться с фотографией не понадобилась, Ирина Игоревна точно узнала это место. Пока Людмила наслаждалась в огороде малиной, они с Диной прошли через дверной проем внутрь дома и огляделись. Мебели почти не было. В большой комнате стоял ветхий стол, который шатался на ненадежных ножках, как пьяный. Да несколько старых замызганных стульев нашлось в другой комнате.

— Давай оторвем ножку у стула и попробуем поддеть доски, — деловито предложила Ирина Игоревна.

— Да я их голыми руками оторву, эти доски, — Дина решительно подошла к тому самому месту в углу дома, — тем более, они уже в стародавние времена отходили.

И точно, девушка разворошила хлам на полу и без труда подняла несколько сухих старых досок. Вскоре шмякнула на пол найденный пакет.

— Это что у вас такое? — Вошедшая Люда округлившимися глазами рассматривала вывалившийся пакет. — Неужели нашли рисунки?

— Давай сюда, — Ирина Игоревна забрала пакет у Дины. Что-то размерами с альбом для рисования было замотано в несколько слоев плотного полиэтилена.

— Материал такой плотный, — рассматривали девушки находку в ее руках, — и пыли почти нет.

— Таким материалом раньше окна заделывали, чтобы зимой не дуло. Думаю, это и есть рисунки дяди Сережи.

— А как вы думаете, зачем он их спрятал? — поинтересовалась Люда.

— Потому что один из рисунков — герб дворянского рода, — пояснила Ирина Игоревна, — наверно, боялся, что ругать станут. По тем временам, сама понимаешь…

— Все-таки мы их нашли! — с торжеством произнесла Дина.

— Да, дело сделано, — согласилась Ирина Игоревна.

Усталые путешественницы вернулись в машину и с блаженством расположились в прохладном комфортном салоне с работающим кондиционером и целым набором приятных дорожных мелодий. Они направлялись в гостиницу ближайшего города — Биробиджана.

Оказавшись на асфальтированной дороге, путницы с восторгом залюбовались закатным солнцем, которое струилось золотисто-розовыми лучами по синим сопкам, по ажурной листве.

На мгновение Ирине Игоревне почудилась среди трепетавших от вечернего ветерка елей высокая фигура прадеда в кепке, пиджаке и кирзовых сапогах. Она повернулась, глядя через заднее стекло, но, понятное дело, никого на дороге не увидела.

— Мы еще вернемся, — прошептала она еле слышно, — мы обязательно вернемся.

Где-то позади остались стоять ржавые лесовозы. И может быть, если кто-то захотел, он бы услышал, как ветер гудит в их пустых кабинах, навевая давно забытую мелодию про тайгу, про дороги и про людей, которые здесь когда-то жили.

В уютном номере гостиницы девушки перекусили купленной по дороге готовой едой. Затем Ирина Игоревна развернула пакет, найденный в тайнике. Разложила на столе бумаги.

На самом первом альбомном листе было выведено чернильной ручкой отрывистыми буквами «Сергея». Дальше шли рисунки.

Красноармеец верхом на коне — в буденовке, полы шинели на скаку развеваются, деревья на фоне размыты — иллюзия движения.