Страница 76 из 92
Первая встреча с Джамилем. Все видели лощеного, успешного красавчика. Вернон — самоубийцу, хладнокровно и расчетливо планировавшего вырваться из внутреннего Ада. Жаркие споры о составе миссии на Нью-Цереру. Борис искренне верил, что сможет нащупать способ снизить потери в вейвах, и разрешил всем возвращенцам с Аделаира предлагать кандидатуры в новую команду. Они с Альбертом тогда чуть вдрызг не разругались, споря из-за приведенных Верноном Джамиля и Алии, но в итоге их утвердили. Отчасти из-за этого сопротивляться включению в экспедицию слишком юной Синь-Ю Ямакава не стал, хоть и было у него тогда гадкое предчувствие. «Зря».
Внутри стало холодно и горько. Борис ни на шаг не приблизился к разгадке, почему в миссиях на Аделаир и Нью-Цереру выжило так много вейверов. «Это я. Я, мой физиологический оптимизм и функциональная эмпатия». Вот как удалось спаять не склонных к сопереживанию вейверов в единый, почти что эусоциальный коллектив и помочь им выжить. И вот почему по возвращении с Нью-Цереры некоторые из ребят убили себя. «Я оказался слишком далеко. Разорвал дистанцию».
Он вспомнил, как сутки сидел в обнимку с Алией после смерти ее Глеба. «Нереально за один день справиться с последствиями такой травмы». И сама Алия тоже это понимала. С тех пор она загорелась идеей так же помогать людям. «Так же никак не получится».
Тук. Тук. Тук. Тяжелые удары отдаются в висках. Так звучит густое, беспросветное сожаление. «Если бы я только знал!» Вот откуда брались «дополнительные данные» для его черновиков операций! Он достоверно оценивал эмоциональное состояние участников, а значит, и вероятность совершения ими ошибок. «Если бы про функциональную эмпатию было известно раньше, у меня были бы доводы убедить Альберта отложить миссию к Ковчегу до выздоровления Джамиля». И Синь-Ю не погибла бы. «Да даже если б погибла, знай я про то, как могу так влиять на людей, я бы Альберта спас!» Тогда Вернон был обижен на него. Для многих вейверов, после расширения корабельной теплицы поверивших, что они вовсе не обречены, что есть неиллюзорная вероятность вернуться, потери при деактивации ДМЗ стали тяжелым ударом. Работы была прорва: из-за перенаселенности корабля и большого количества раненых требовалось найти еще один астероид, на котором можно добыть воду, и восстановить пострадавший катер для полета к нему, — но Вернон, как назло, отчетливо помнил тот момент, когда он упустил свой шанс. Альберт, тенью слонявшийся по кораблю, тогда подошел к нему и попытался заговорить: «Вер, я…» — «Аль, я не хочу сейчас ничего обсуждать». Вина и беспомощность жгли изнутри. «Через сколько он вышел в шлюз?! Через четыре часа? Через шесть? А ведь я могу вытащить человека из гребаной бездны, достаточно, если шанс хотя бы на планковскую величину больше нуля!» Как на Аделаире он вытащил Деб.
Двойной закат медленно догорал в костровище многослойных облаков, а над ним сиял одинокий серебряный серпик. «Я же свыкся со всеми этими событиями. Пережил. Принял». Вернону Вервольфу Ямакаве хотелось выть.
Кто-то подошел. Встал в паре шагов.
Выдирая себя из тяжелых переживаний, Вернон поднял взгляд… и обомлел. Арчи был похож на Альберта — те же голубые глаза, те же соломенные волосы, и на один удар сердца Ямакаве показалось, что перед ним стоит погибший много лет назад друг. Иллюзия быстро пропала: Аль едва доставал Вернону до плеча, а Сильвергейм был, пожалуй, даже чуть выше вейвера. Более широкое лицо, более густые брови. А еще Альберт был старше, а Арчи — почти на столько же моложе Ямакавы. А еще Арчибальд был живым.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 21:20
Подходя к лидеру команды планетологов, Арчи ожидал встретить что угодно, от холодного пренебрежения до теплой улыбки. Взгляд у Вернона был тяжелый, как кусок железного метеорита, и немного расфокусированный. Арчи внутренне напрягся. Он уже видел такое. «ПТСР».
Но Ямакава быстро взял себя в руки. Посмотрел на Сильвергейма. Вопросительно вскинул бровь. Арчи тут же отвел глаза, невидяще уставился на закат. Он чувствовал себя ужасно глупо. Впервые в жизни у него не хватало смелости подойти к женщине, которая ему нравится, и вот, вместо того, чтобы принести Деборе стакан какой-нибудь газировки, он стоит рядом с Ямакавой, своим кумиром и соперником, и почему-то собирается говорить с ним о том, что, вообще-то, не его, Арчи, дело. «Ну, другого выхода я не вижу».
Он резко выдохнул и начал:
— Знаешь, в школе я мечтал стать вейвером. Исследовать новые миры. Обезвреживать Ковчеги. — Сильвергейм пожевал губу. Продолжил: — Я даже подал заявку в программу развед-экспедиций. Так вот, там предварительно, перед тем, как документы отправляются на рассмотрение, всем кандидатам показывают фильм-презентацию, с результатами всех миссий и детальной статистикой. — Арчи опустил взгляд на свои ботинки. — Две трети зала вышли, не досмотрев. Я досмотрел. Но только чтобы больше никогда не пытаться. Не понимаю, как можно добровольно стать вейвером.
— Я тоже не понимаю. — Голос Ямакавы звучал тихо и как будто срывался. — У Джамиля вон спроси.
Арчи бросил на Вернона короткий взгляд, но смотреть ему в глаза было муторно.
— Тебя все равно бы не допустили, — вдруг добавил вейвер, — даже до тестов.
— Почему?
— Bear не берут добровольцами.
Арчи удивленно нахмурился. А потом заметил:
— Когда ты отобрался на Нью-Цереру, ты тоже был своего рода добровольцем.
— Угу. С вероятностью вернуться в семь процентов.
— Так мало?! — от удивления у Арчи осип голос. — У тебя же был довольно высокий, двадцать шестой номер?
— Возвращенцам на повторных вейвах всегда дают номера во второй половине списка. Двадцать шесть — минимальный.
— И ты… знал? Знал, что шансы так малы?
Вернон кивнул.
— И согласился?!
— Конечно. Очевидно, что эта оценка не верна.
Тема так захватила Арчи, что он на минуту забыл о цели, с которой начал этот разговор.
— Вроде бы логика подсказывает, что шансы вернуться во второй раз должны быть выше.
— Это и есть выше. Для более точной оценки просто нет данных.
Вернон на миг прервался, посмотрел Арчи в глаза. Тот завороженно слушал.
— Независимо от номера, без разницы, мужчина или женщина, выведенные или добровольцы, Bear из развед-вейвов не возвращаются.
Сильвергейм потрясенно молчал. Ямакава еще несколько секунд смотрел на него в упор, а потом развернулся в сторону заката. В желтых глазах сверкнули озорные искорки, и Арчи понял, что снова попался в одну из сомнительных ловушек вейвера.