Страница 72 из 92
— Да. Когда люди умирают, в их головах творится страшное. Многие из тех, кто тоже обнаружили в себе эту способность, погибли именно из-за того, что присутствовали при чужой смерти. Меня-то Агата модифицировала восстанавливаться после приступов почти без последствий. Только память немного теряю порой… — Олифер на секунду замолчал. — Ну, зато все жители Деревни верят мне, когда я говорю, что вы искренне стараетесь помочь.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:34
Малиника нахмурилась. Объяснения Олифера, странные и жутковатые, звучали удивительно логично. Хотя последняя фраза зацепила ее какой-то неестественностью в интонации. «Жители Деревни верят тебе. А ты? Ты как будто нам не совсем веришь?» Но у этого рассказа был куда более важный аспект.
— Приступы — важная медицинская информация. Кто еще в Деревне обладает этой способностью?
— Сейчас уже никто. Из всего экипажа Ковчега нас получилось одиннадцать. Большинство умерли от приступов или сошли с ума до того, как мы сообразили, в чем дело. А те немногие, кто смог приспособиться… Ну, они умерли от старости или от других разных причин. Детей ни у кого из нас не было. Похоже, у плодов функциональная эмпатия проявлялась еще до рождения, на последних неделях беременности. Было несколько выкидышей, а все родившиеся, что в обычных родах, что через кесарево, получили обширное кровоизлияние в мозг. Не думаю, что эта особенность может появиться естественным образом. Хотя…
Олифер задумчиво потер нос. Похоже, ему только что пришла в голову какая-то идея.
— Хотя?.. — подтолкнула его к продолжению Вязиницына.
— Как оказывается, я слышу не всех. Например, вокруг тебя, Малиника, я ощущаю лишь эдакую… вуаль поддержки и доброжелательности, а эмоции могу считать только по старинке. Или вот, — Олифер посмотрел на Вернона, — твоя ярость несколько минут назад чуть не вызвала приступ, но потом ее вмиг отрезало. Как ледяной стеной. Никогда раньше такого не видел.
«Но ведь… Я тоже этот барьер чувствую!» У Малиники перехватило дыхание. Потрясенная, она посмотрела на Вернона.
В расфокусированных, словно стеклянных глазах Ямакавы вдруг снова появилась глубина. Его рот чуть приоткрылся. Он тоже понял.
— Вы… — Напряженный взгляд Олифера метался между ними. — Вы что, тоже? Оба?! Фух! Невероятно! Двое, в такой небольшой экспедиции?!
— Четверо, — одновременно ответили Вернон и Малиника.
— Мир… Владимир Семенов, руководитель экспедиции, он, похоже, сам того не осознавая, нашел нас двоих, — потрясенно пролепетала Вязиницына. «А я нашла Расти», — продолжила она про себя.
— То есть врачи с Ковчега ошибались насчет родов? — Олифер озадаченно качнул головой.
— Я не проходил через роды, — сказал Вернон. Его голос звучал безжизненно, как хруст снега под ногами.
— Я тоже. — Малиника попыталась выдавить улыбку, но самообладание ей изменило. Разговор зашел куда-то не туда, и нужно было срочно понять, что не так.
— А как тогда?
— Через искусственную матку.
— И что же, теперь все?..
— Нет, большинство людей появляются на свет естественным, созданным эволюцией образом. Искусственная матка — очень сложная технология, и риски для плода намного выше, чем при обычном, внутриутробном вынашивании, так что этим способом рождается только где-то три процента детей. — Малиника понимала, что уходит куда-то от основной проблемы, но, объясняя что-то сложное и ей понятное, она чувствовала, как сама успокаивается. — Иногда других вариантов нет. Например, у моей матери была только одна икс-хромосома. Она из семьи со старой колонии, там до воссоединения с Метрополиями не было ни нормальных условий жизни, ни диагностики таких патологий на эмбриональном этапе. И это была не единственная генетическая проблема. В общем, от матери мне досталась только эта вот икс-хромосома и митохондрии, а от отца — только аутосомный геном. Вторая половина генов — из донорской яйцеклетки. Так что у меня вроде как три родителя. И, поскольку пол определяется генами моей матери, в какой-то мере она мой биологический отец… — попыталась неловко пошутить Вязиницына.
— Потрясающе! — восхищенно прошептал Олли.
Малиника его не слушала. Она с ужасом смотрела, как за ледяной стеной глаз Ямакавы вновь образуется черная пропасть. Закусила губу, пытаясь сообразить, что же произошло. «Понятно, почему ребята из твоей команды в стрессовой ситуации так на тебя похожи! Видимо, „прививка от самоубийства“ отпечаталась на них всех. А вот выводы диссертации Нгуена о сохранении экипажей развед-вейвов можно просто выкинуть. Главная причина того, что так много вейверов выжило в экспедициях на Нью-Цереру и Аделаир, — это присутствие Ямакавы». Мысль была жуткой, но вряд ли столь уж чудовищной для космического разведчика. «Когда столько людей вокруг тебя погибло…» Малиника вдруг вспомнила свои ощущения в момент, когда она подхватила обессилившую беременную женщину, там, в Деревне, на берегу реки.
— Нет!
Она резко шагнула к Вернону. Крепко обняла, прижалась щекой к его груди. Грудь была твердой, словно мертвый, пусть и горячий камень, но Малиника тут же услышала бешено колотящееся сердце.
— Не смей считать, сколько раз ты умер, гребаный ангел!
Вернон резко выдохнул. Глубоко вздохнул. И еще раз. И еще. Только сейчас Малиника поняла, что до этого он не дышал.
— Потом посчитаешь. Будет еще одна цифра в той зловещей статистике, которая заменяет тебе чувство юмора.
Огромная рука наконец обняла ее в ответ. Тяжелая ладонь легла на плечо.
— Да. Хороший план. Так и сделаю, — прошептал Ямакава.
Рука соскользнула.
Малиника отстранилась, чтобы увидеть его лицо.
— Ты… — Олифер был ошарашен. Похоже, вспомнил, что Вязиницына рассказывала ему про программу вейвов полчаса назад. — Ты смог пережить чью-то смерть в непосредственной близости рядом с собой?..
Вернон его не услышал. Он медленно повернулся и посмотрел куда-то внутрь инфекционного бокса, на один конкретный саркофаг реаниматора.
Волна странного, черного, первобытного ужаса накатила мгновением раньше, чем сработала система оповещения. Врач внутри бокса ринулась именно к тому коробу, на который смотрел Ямакава.
У Малиники потемнело в глазах. Она обернулась и увидела, как Олифер медленно заваливается набок. Шагнула к нему и поняла, что сама сейчас упадет.
А потом ужас исчез.
Олифер в последний момент ухватился за стол. Он хрипло, с трудом дышал, из носа широким потоком текла кровь.