Страница 73 из 92
— Да. И не один раз. — Вернон говорил уверенно и спокойно, и эти уверенность и спокойствие, казалось, вместе с его голосом заполняли голову, вытесняя из нее ужас умирающей.
Ямакава вытянул из щели в стене несколько салфеток, протянул Олиферу. Открыл шкаф, быстро нашел в нем кровоостанавливающий спрей. Сменил насадку на ту, что применялась для носа, тоже выдал старику.
— Вот, брызни в обе ноздри.
Оторвал от мотка ленты на столе датчик состояния, распечатал, приклеил пострадавшему на шею. Олифер благодарно кивнул, высморкался и последовал его инструкциям.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:44
Кристина вышла из бокса, устало вздохнула. Оглядела гостей инфекционного госпиталя, с ожиданием смотревших на нее. Удивленно вскинула брови, увидев заляпанного кровью Олифера.
— У вас все в порядке?
— Уже да, — ответила Малиника.
— Кто? — после короткой, но очень тяжелой паузы спросил старик.
— Мать малышки.
Из груди Олифера вырвался полустон-полукрик:
— Франческа!
Вернон стиснул зубы и отвернулся.
Кристина еще раз вздохнула. Проверила на своем планшете состояние Олифера. Нашла в шкафу блистер с подходящим седативным препаратом.
— Вот. — Положила тонкий синий квадратик перед гостем. — Если прижмете к запястью, это поможет немного успокоиться. — Она не приказывала, лишь предлагала выбор. Старик благодарно принял лекарство, но использовать не стал.
Кристина тем временем продолжила:
— К сожалению, это было почти неизбежно. Подавленный беременностью иммунитет позволил вирусу размножиться очень быстро и попасть в мозг. Повреждения с первого дня были тяжелые, и даже если бы тело выжило, вряд ли она сохранила бы личность.
Олифер тихонько заплакал. Малиника приобняла его за плечи.
«Вот что это было за странное ощущение от того реаниматора». Запущенный чужой смертью каскад физиологического оптимизма на несколько секунд брандспойтом сбил пожар его собственных эмоций, и Вернон попытался использовать эту волну, чтобы хоть немного осмыслить сказанное Олифером и понять, как работает «функциональная эмпатия». «Я ведь действительно ощущаю эмоции других людей». Грустная, уставшая Кристина. Олифер, раненый своим горем не меньше, чем возможным припадком. «Я ведь знал, что человек в том саркофаге умрет». Эта вот неправильность, всегда разная, он много раз встречал ее в вейвах. «Она означает тяжелые повреждения мозга».
Думать было страшно. Вернон лихорадочно искал что-то, не связанное со смертью. Его взгляд упал на Малинику. «Если бы у нее не было такой же особенности, я бы понимал ее так же легко, как Дебору или Алию». Это почти никак его не задевало, лишь вызвало легкое сожаление. В наличии барьера между ним и Вязиницыной было что-то приятное и очень естественное. «Такой же барьер должен быть со всеми людьми, не так ли?» И для всех остальных он есть, и они как-то понимают друг друга «по старинке». Вернон почувствовал, как волоски на спине встают дыбом. У него этой «старинки» не было.
Ощущение собственной ущербности сотнями игл вонзилось куда-то под ребра. Мысли испуганными ящерицами прыснули от болезненной идеи и тут же угодили в другую ловушку. «Если „прививка от самоубийства“ сработала, значит, Франческа, несмотря на все повреждения мозга, боялась смерти».
Вернон зажмурился, чувствуя, как дрожат его губы. Он ведь смог оставить ужас развед-вейвов и того, что было до них, в прошлом. Да, порой те, предыдущие, жизни возвращались во снах, но становились все менее реалистичными и мучительными, а теперь… Теперь его мозг, пришпоренный «прививкой от самоубийства», переписывал события прошлого в свете новой информации. Тысячи ситуаций вдруг обрели новую, отвратительно липкую и гнетущую глубину.
Помня о том, что функциональная эмпатия может работать в обе стороны, Вернон держал привычную, но ставшую тяжеленной, как разряженный экзоскелет, оборону, защищая окружавших его людей от этого шквала эмоций. Но себя защитить он не мог. Он захлебывался в собственных чувствах.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 12:02
Олли потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы обсудить состояние пациентов с Кристиной. Не считая страшного происшествия с Франческой, дела в этом госпитале шли на лад: уже пятеро пациентов демонстрировали выработку собственных антител, а лекарство давало достаточную защиту, чтобы их тела начали восстанавливаться. Олли специально не спрашивал имена, чтобы не дать их родным ложной надежды и не лишать надежды всех остальных. Он узнал достаточно, чтобы развеять мифы и подозрения.
Кристина, успокаивающе улыбнувшись, вернулась в бокс, а Олифер с Малиникой вышли из госпиталя. Вязиницына тут же направилась к катеру. Олли сделал несколько шагов в ту же сторону, но потом остановился и обернулся.
Вернон стоял возле входа. Огромный. Тогда, в Долине, Олли подумал, что дело в скафандре, а потом, когда он в темноте вытаскивал этого гиганта на гравиносилках из землянки и грузил в Птичку, оценить его размеры было сложно. Вернон смотрел им вслед. Его эмоциональная броня была непрозрачна до такой степени, что казалось, будто его вообще нет. Выражение лица тоже было нейтральным, но взгляд удивительных желтых глаз то и дело на кратчайшее мгновение соскальзывал в сторону.
Олли вернулся.
— Ты как?
Тот лишь неопределенно повел подбородком.
«Ты сейчас совсем не похож на того смельчака, снявшего передо мной шлем в Долине Ковчега». Олли нахмурился, пытаясь подобрать слова. «Когда мы с Малиникой вошли, ты был полон горя и гнева. Потом ты в одно мгновенье воздвиг эту ледяную стену, а через минуту, когда умерла Франческа, начал помогать мне, уверенно и профессионально. И вот теперь замер, словно не в силах ответить на простой вопрос. Люди не могут так быстро переключаться».
— Что… с тобой происходит?
Олли смотрел в желтые глаза. Он ничего не знал об этом человеке, кроме того, что он вейвер, но острое ощущение беды и желание помочь пересилили неловкость. Чуть замешкавшись, Олли протянул руку и положил ее на плечо гиганта. Старик помнил, как тяжело было в первые дни, когда он осознал, что слышит чужие эмоции. «Но ведь ты жил с этой способностью всю жизнь и приспособлен к этому намного лучше меня».
Вернон напрягся. Его глаза стали пустыми, словно стеклянными.
— Уходи.
Не дожидаясь ответа старика, гигант развернулся и быстрым шагом, почти бегом направился куда-то вглубь высеченного в скале ангара.