Страница 12 из 92
Момент, когда он вошел в медизбу, будто отпечатался на сетчатке. Десять кроватей, две из которых — реанимационные комплексы, а четыре — раскладушки. Один из комплексов пуст и мертв, второй — тревожно пищит и мигает красным. Люди на остальных кроватях — бледные и обессилевшие. Кто-то лежит с прикрытыми глазами в полубреду, кто-то — забылся тяжелым сном. Рэндалл, сам мокрый от пота, с нездоровым румянцем на щеках, кое-как держится на ногах, но продолжает работать, устанавливает какой-то прибор на руке Алекса.
Но самым ярким и жутким элементом этой картины был второй врач. При звуке открывшейся двери Вика обернулась от основного терминала. Узкое, по-мужски скуластое лицо бледно, но еще без признаков лихорадки. Густые черные волосы убраны под косынку. Яркие, словно нарисованные, губы сжаты в ниточку. А глаза… У Вики невероятные глаза. Вроде бы простой формы и небольшого размера, они всегда притягивают внимание. Больше ни у кого в Деревне таких нет. Удивительного темно-темно-бордового цвета, словно перезрелая вишня.
Олли навсегда запомнит этот взгляд. В нем не было ничего, кроме осуждения и отчаяния, и говорил он доходчивее любых слов: «За каким чертом ты поперся в Долину искать встречи с чужаками, старый дурак?!»
Передав Инн врачам, Олли бросился в Круглый дом. Сейчас в Совете Старших состояло девятнадцать человек, но в зале собраний он обнаружил только четверых, все — в респираторах и на значительном расстоянии друг от друга. Олли с горечью и мрачным удовлетворением отметил, что в школе про эпидемии рассказывают не зря. В Деревне раньше они тоже случались, но последний раз был более семидесяти лет назад. С каждым годом знакомые вирусные инфекции становились все мягче, бактериальные не могли ничего противопоставить продуманному применению антибиотиков, и даже вызывающие рак квантово-гравитационные всплески с Ковчега перестали доставать до маленького поселения. Но вот в их дом пришла новая болезнь, и все дисциплинированно разорвали дистанцию и надели респираторы. Это добавляло Олли уверенности, что его план примут. Входя в Круглый дом, старейший человек на Вудвейле вновь ощущал себя главным инженером Ковчега. В этом была странная тяжелая и мрачная свобода, горько-сладкая, как сок тронутой морозом калины.
Только вот последовавший за этим короткий разговор стал одним из тех моментов, которые сидящий в темной комнате старик предпочел бы забыть.
— Я немедленно отправляюсь на базу новой экспедиции, запрашивать помощь. — Выпалив это прямо с порога, Олли развернулся, чтобы броситься к Птичке, но два крупных парня заступили ему дорогу. Со спины нахлынула волна, которой он неосознанно боялся. Волна обреченной решимости уже принятого непростого решения.
— Ты думаешь, нам станут помогать?
Тогда Олифер О’Донохью ответил уверенно и ни секунды не сомневаясь:
— Да!
Ни одна из четырех пар глаз над респираторами с ним не согласилась.
И вот он сидит теперь в своей избе, в этом красноватом полумраке, отчаянно надеясь собраться с мыслями. То «да» словно высосало всю его уверенность. Вступить в спор? Прорываться к Птичке силой? Попытаться прокрасться, пока никто не видит? «Как будто у меня хватит духу выдернуть штепсель и отключить катер от сети!»
Непривычно мрачная ночь. Грозы так и не случилось, только сильный ветер. Дом наполнен резкими, тревожными звуками. Тени за маленькими окошками шевелятся, как щупальца приближающейся беды. Чтобы не видеть эти жутковатые покачивания, Олли снова закрыл глаза. Память тут же швырнула еще один тяжелый булыжник в его надежду. Нет, не лежащая под кислородной маской Инн, не красные пятна на щеках Рэнда и не осуждающий взгляд Вики. Мозг вытащил на поверхность сознания то, на что на базе новой экспедиции спешащий Олли не обратил особого внимания. Тогда, в ярко вспыхнувшем искусственном свете, на шее чужака Олифер увидел огромную гематому.
«Вы его не только траванули». По морщинистым щекам Олли скатилась крупная холодная слеза. Он хлюпнул носом. Протер глаза рукавом.
«Трус!» Надо было еще тогда не сбегать, а спокойно поговорить с этими пришельцами. Не похоже, что они настроены агрессивно. «Не было похоже. А теперь?» Олифер снова хлюнпул. Его взгляд бесцельно забегал по комнате. Если бы он раньше обратил внимание, что Инн заболела! Были ли признаки сегодня утром? А вчера? «Она ведь ни слова сегодня не сказала! Такая тихая!» А Олли только сейчас это заметил, старый дурак.
«Ох!» На мгновение у Олли перехватило дыхание от еще одного запоздалого откровения: «А тот большой парень ведь тоже болен!» Зубы стиснулись сами собой, руки сжались в кулаки. Слабый пульс. Едва заметное дыхание. Потрескавшиеся белые губы. «Он умрет». И Совет Деревни сообразил это быстрее Олли. В такой ситуации никто его на переговоры с чужаками не пустит.
В отчаянии он ударил кулаками по столу. Чай расплескался, растекся по темному дереву неровным светлым зеркальцем. «Вот и все». Каковы свойства вируса? Один это вирус или несколько? Смогут ли они обеззаразить медизбу, если выживут? А те, кто поправятся, — не станут ли они носителями заразы, опасными для не переболевших?
Уютное равновесие его дома, его Деревни, доставшееся такой большой ценой и бережно хранимое вот уже сотню лет, оказалось таким хрупким! Комок подкатил к горлу. Олли схватился за голову. Оперся локтями на стол, вдавил лоб в ладони. Левый рукав попал в лужу, холодная жидкость вкрадчиво коснулась горячей кожи.
Олли резко распрямился. Моргнул. Память внезапно вынула из своих глубин другое, но очень похожее ощущение. Тогда он лежал в генномодифицирующем автоклаве, а медики за прозрачной крышкой суетились, настраивая аппаратуру. И вот, через пару секунд жидкость перестала ощущаться, сравнявшись по температуре с телом. Это была самая первая модификация. Проваливаясь в искусственную кому, он тогда разглядел за выпуклым пластиком сосредоточенно-тревожное лицо Агаты.
«Агата!» В этом липком тумане ужаса и безнадеги он совсем забыл… Имя гениального генетика с Ковчега, фактически создавшей биосферу Вудвейла и сумевшей отстоять крохотную колонию у безжалостного космоса, это имя мостиком из далекого прошлого прокинулось туда, на базу новой экспедиции. «Та женщина утром, она похожа на Агату, как сестра, или, может, как дочь!» По губам Олли скользнула легкая и немного безумная улыбка. Он вскочил и быстрым шагом вышел из избы.