Убийственные печеньки

Глава 3

– Ну все, Лиза. Я готова. – Ханна захлопнула заднюю дверцу машины и обошла ее, чтобы сесть за руль. – Вернусь самое позднее в четыре.

Лиза кивнула, протягивая контейнер с лимонами, вымытыми до такой стерильности, чтобы любые микробы, рискнувшие на них приземлиться, в ужасе разбежались.

– Может, взять побольше сахара? Вдруг лимонад будет нарасхват?

– Если что, возьму в школьной столовой. Эдна работает до половины четвертого.

Когда Лиза скрылась внутри, Ханна сдала назад в переулок и поехала в сторону школы Джордана. Школу назвали в честь первого мэра Лейк-Идена Иезекииля Джордана, но, как подозревала Ханна, большинство учеников считали, будто их школа носит имя известного баскетболиста[2].

Школа Джордана и начальная школа Вашингтона представляли собой два отдельных здания, соединенных крытым переходом с окнами от пола до потолка, выходящими на школьный двор. В целях экономии у школ был общий актовый зал и столовая, а также один директор на двоих. Обслуживающий персонал состоял из четырех человек: двое отвечали за уборку, двое – за детскую площадку и спортивные поля старшей школы.

Комплекс работал отлично. Благодаря тому, что начальная и старшая школы были соединены, старшие братья и сестры всегда могли отвезти младших домой в случае болезни или успокоить перепуганного детсадовца, скучающего по родителям. Была и еще одна выгода для старшеклассников. Выпускникам, планировавшим стать учителями, в свободное время предлагали работать помощниками учителей в младших классах. Такая ранняя практика дала плоды: несколько выпускников колледжа вернулись в Лейк-Иден преподавать в школе.

Сворачивая на Третью улицу и проезжая мимо квартала, отведенного под зону отдыха, Ханна заметила, что в парке Лейк-Идена нет ни одного дошкольника. Цепи качелей безжизненно болтались, карусель была усыпана разноцветными листьями, упавшими еще утром, и хотя температура поднялась выше обещанных восьми градусов, никто из детей не нарезал круги на трехколесных велосипедах по дорожке.

На мгновение Ханне это показалось странным. Для мам дошкольников такая погода – подарок судьбы. Но она тут же вспомнила утренние события и поняла, почему парк пустует. В Лейк-Идене завелся убийца. Встревоженные родители на всякий случай оставили детей дома.

На Галл-авеню у тротуара выстроилась длинная вереница машин. Она растянулась на три квартала в обе стороны от школы, перекрывая подъезды к домам и пожарные гидранты в полном пренебрежении к правилам парковки. Ханна медленно пробиралась мимо обеспокоенных родителей, ждущих звонка с последнего урока. Приблизившись к школе, она увидела, что Херб Бизмен припарковал только что вымытую и отполированную патрульную машину по диагонали прямо перед входом. Он не выписывал штрафы за нарушения, творившиеся прямо под носом, и Ханна решила, что безопасность детей Лейк-Идена для него сейчас важнее, чем пополнение городской казны.

Ханна протянула руку назад между сиденьями и достала пакет с имбирным печеньем. Она всегда возила с собой несколько пакетов для подобных случаев. Затем подъехала к патрульной машине Херба и опустила стекло.

– Привет, Херб. Я везу угощение на банкет бойскаутов. Ничего, если я заеду на стоянку?

– Конечно, Ханна, – отозвался Херб, не отрывая взгляда от пакета с печеньем. – Только припаркуйся по правилам. А это мне?

Ханна протянула ему пакет.

– Отличная работа, охраняешь детей. Родители наверняка оценят.

– Спасибо. – Херб выглядел польщенным. – Твоя мать все еще злится за тот штраф?

– Не то чтобы злится, Херб. – Ханна решила не пересказывать, как именно мать его обзывала. – Но все еще немного обижена.

– Жаль, что так вышло, Ханна. Я ничего против твоей матери не имею, но нельзя же так гонять по городу.

– Понимаю, и мама, думаю, тоже. Просто пока не готова это признать. – Ханна усмехнулась: – По крайней мере, один плюс от того штрафа все же есть.

– Какой?

– Она прекратила попытки свести нас с тобой.

Ханна все еще посмеивалась, отъезжая. Судя по удивленному выражению лица Херба, он и не догадывался, что его прочили ей в мужья.

Широкие ворота, отделявшие учительскую парковку от школьной территории, были открыты, и Ханна въехала туда. Пробираясь между рядами припаркованных машин, она отметила, что новых или дорогих автомобилей тут практически нет. Учительская зарплата не позволяла роскошествовать, и Ханна подумала, что это позор. В системе что-то явно не так, если можно заработать больше учителя, жаря бургеры в забегаловке.

Участок асфальта у черного хода столовой был утыкан предупредительными знаками. Ханна припарковалась возле того, на котором было написано: «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ ПАРКОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ЛЕЙК-ИДЕНА». Мелким шрифтом значилось, что нарушители будут преследоваться по всей строгости закона, но Парковочное управление Лейк-Идена состояло из одного Херба Бизмена, а он в данный момент сторожил главный вход. Ханна не чувствовала никаких угрызений совести. Она опаздывала, и ей требовалось разгрузить припасы. Меньше чем через десять минут толпа голодных бойскаутов набросится на ее печенье и лимонад.

Едва Ханна подъехала, как дверь кухни открылась, на пороге появилась Эдна Фергюсон и приветливо улыбнулась. Ей было уже за пятьдесят, но это не мешало выглядеть худенькой как воробушек.

– Привет, Ханна. А я уж гадала, когда ты подъедешь. Помочь разгрузить?

– Спасибо, Эдна. – Ханна протянула ей коробку. – Скауты пока не пришли?

Эдна покачала головой, закрытой сеткой для волос.

– Мистер Первис собрал всех в актовом зале на общую линейку. Если за кем-то не приедут родители, он велел расходиться по домам группами.

Ханна кивнула, взвалила на плечо большую коробку с печеньем, которую упаковала Лиза, и пошла за Эдной в школьную столовую. Войдя в просторное помещение с длинными столами вдоль стен и огромными плитами, Ханна задумалась: каково это – быть последним ребенком в группе? Когда сначала идешь со всеми, чувствуя себя в безопасности благодаря численности, но потом друзья сворачивают по домам. Когда уйдет последний, остаток пути придется пройти одному, надеясь и молясь, чтобы убийца не прятался в кустах.

– Он не мучился, правда, Ханна?

Ханна поставила коробку и обернулась к Эдне:

– Что-что?

– Рон. Я весь день об этом думаю. Он был таким хорошим мальчиком. Если уж ему пришло время умирать, хорошо бы быстро и без боли.