Виолетта

– Вы так боитесь оказаться в компании нескольких дам? Гарантирую вашу относительную неприкосновенность. Если говорить серьезно, мне хочется показать моим приятельницам, что среди моих знакомых имеются видные мужчины. Я проболталась одной из них об инциденте, в который мы с вами попали. Им хочется познакомиться. Кстати, две из них давно замужем, а у третей имеется постоянный друг. Так что никто из них не будет нападать на вас чрезмерно.

Не смог понять себя: с одной стороны, нужно ведь иногда рассеяться; с другой стороны… А что с другой стороны? Я все так же опасаюсь впутаться в неприятную историю с шикарной блондинкой? Нет, я не трус. Да и нравятся мне пикировки с Виолеттой. Кстати, неплохо было бы узнать ее настоящее имя. Подруги обязательно назовут его.

– Я подумаю, Виолетта. И где вы собираетесь?

Понятно: уже сдался, но ладно. Объяснила, в каком ресторане; я сказал, что перезвоню, номер у меня зафиксировался.

Сижу и размышляю: что это? Неуемное мое любопытство, желание получить еще одну запись в «библиотеке», неумение отказать? Мысли далеко не рабочие, хотя ясно, что мирная сценка в ресторане обязательно появится в сценарии. Но пока мозги крутятся возле одного: трус ли я? С одной стороны: я влез без приглашения в чужую драку; но ведь у бугая была очень плохая позиция: наклонившись и пытаясь обеими руками вырвать клатч из рук обхватившей его Виолетты, – совсем неустойчив. С другой стороны: я сразу же предложил поскорее смываться с места схватки – опасался, что бугай оклемается. И еще: Виолетта после этого предложила зайти к ее подруге, а я ускользнул под весьма слабеньким предлогом.

Почему-то вспомнилась армия. Слава Богу, реально воевать мне так и не пришлось – отбарабанил все пять лет контракта в охране базы, на которую никто не собирался нападать. Меня не привлекали ни море, ни воздух, поэтому пошел в пехоту. После трех месяцев подготовки отправили в Германию. Возможно, я не проявил какие-то качества, и меня направили в часть, занимающуюся охраной нашей гигантской базы. Некоторые обеспечивали пропускной режим, а мы в основном патрулировали, то есть объезжали базу как по внутренним, так и по внешним дорогам.

Два раза нас вырывали из этой безмятежной жизни, отправляли в Польшу на такую же гигантскую базу выполнять эти бессмысленные, на наш взгляд, манипуляции. Там было немного приятнее служить, так как девушки в Польше симпатичнее и более приветливы. Не то что немки. Так что проверить себя в армии не удалось. Правда, и не жаждал, и не пытался.

А в отношениях с Эльвирой? Ведь у меня, после того как Эльвира два раза подряд осталась у меня ночевать, закопошились в голове мыслишки, что это не просто так. Ведь раньше я всегда удирал от нее часика в два-три. Она обижалась, но терпела. Возможно, поэтому ей и понравилось оставаться у меня, хотя мою студию нельзя даже рядом ставить с ее уютной двуспальной квартирой. А я? Я испугался? Испугался, что нарушится весь мой уклад жизни? Ведь Эльвира долго не могла понять, почему я начал сторониться ее. Разорвал близкие отношения, хотя при случайных встречах оставался предельно вежлив. Будет ли так с Виолеттой? Странно, но я предположил, что Виолетта может оказаться не случайным явлением в моей жизни. Ну подумайте: если женщина звонит сама после того, как ей указали на дверь, это что-то означает? Черт бы ее побрал: после этого звонка я так и не сел за свой сценарий. Да я и не пытался работать – если нет настроения, адреналина, будоражащего мысли, на экране будет появляться жидкая каша.