Виолетта

– Нет, нет. Подобное невозможно. Развитие действия основано на деталях, скопированных из реальной жизни. На основе только выдуманных деталей не построишь правдоподобное действие. И я постоянно ищу интересные жизненные ситуации, интересных персонажей.

– И в ресторане вы разглядывали меня с этой целью?

– В каком ресторане, когда?

– На днях вы рассматривали меня в ресторане минут двадцать.

– А… это когда вы следили за толстым мужиком с молоденькой колумбийкой или мексиканкой?

– Почему вы так решили?

Чайник закипел, и мне удалось отвлечься от темы. Выставил к чаю все, что было в шкафчике и в холодильнике (а это совсем немного), позаботился о заварке и разлил кипяток в чашки. Решил, что лучше самому пойти в атаку, чтобы изменить направление разговора:

– Кстати, а где ваша прелестная сумочка?

– Я не всегда ношу ее, обычно беру только на работу. А почему вы вспомнили о ней?

– Но именно она бросилась мне в глаза в ресторане. Она так не соответствовала вашему скромному коричневому костюму.

– Ого, вы разбираетесь в женской одежде? Только она и завладела вашим вниманием?

– Не пойму, на что вы намекаете. Вы были тогда, извините, не очень в форме. Или специально так подобрали макияж, чтобы выглядеть лет на десять старше?

Рассмеялась. В первый раз за время несколько напряженного разговора рассмеялась:

– Не пугайтесь, не пытаюсь расшевелить вас, заинтриговать.

– Честно говоря, с чего бы мне пугаться? Оружия у вас с собой нет – не вижу, где его можно было бы спрятать, фотоаппарат остался в сумочке. Я тяжелее вас почти на сотню фунтов. У вас нет никаких шансов против меня. Тем более о вашем коронным номере с ударом в самое слабое мужское место я помню, постарался бы не подставиться.

– Надеюсь, вы все шутите. Но я очень удивилась, увидев вас на вернисаже. О следящим за мной мужчине я знала: они со вторым, здоровенным балбесом, следили за мной от моего дома. Знаю даже, кто поручил им слежку и чего им от меня надо. Это уже по новой работе. А про вас решила, что ваша слежка в ресторане и на вернисаже связана с прошлой моей работой. Рада, что ошиблась.

– Да уж. Никак не связан ни с прошлой вашей, ни с нынешней работой. И не узнал бы вас, если бы не клатч.

– Значит, мне повезло, что я взяла сумочку с собой?

– Почему-то думаю, что, если бы не клатч, на вас бы и не напали. Но давайте на время прекратим пикировку, отдадим должное чаю. Он у меня из индийской лавочки, мне нравится его аромат.

Возможно, Виолетте тоже не нравилось возникающее напряжение нашего обмена репликами, и она наконец-то занялась чаем. А я никак не мог сформулировать для себя, в чем же смысл ее визита к моей особе, какие неприятности он сулит мне. Почему, несмотря ни на что, я рад ее визиту. Никаких здравых предположений не сформулировал, пусть все идет как идет. Но молчание, особенно при чаепитии, напрягает: все же я хозяин.

– Виолетта, можно задать вам простой вопрос: как вы узнали мой адрес?

Второй раз улыбнулась, и улыбка весьма приятная:

– Да, простой. Если бы все вопросы в жизни были такими простыми.

– И все же?

– Вы рассказали о своих сценариях, упомянули собаку. Вот я и спросила знакомого киношника, знает ли он сценариста, писавшего про собаку. Описала вас. Знакомый через день позвонил мне, сказал, что про собак фильмов много, но моему описанию соответствует только Марк Каминский. Но заметил, что других фильмов с его фамилией не нашел. Вы действительно написали сценарий только одного фильма?

Несколько обескуражен. Ведь это так и есть: мою фамилию можно найти только в титрах одного фильма:

– Писал я много. И киностудия приняла с дюжину моих сценариев. По некоторым даже поставлены фильмы. Но по условиям договора со студией моя фамилия нигде не упоминается. Позвольте представиться – чистокровный черный-пречерный афроамериканец.

– Боже, я не знала, что подобное еще не выродились в киноиндустрии. И вас это устраивает?

– А что делать? Деньги-то платят – хоть мало, но мне хватает.

– Но ведь дело не только в деньгах, есть еще и чувство удовлетворенности, гордости своей работой.

– Не знаю, чем вы, Виолетта, зарабатываете на жизнь, но вряд ли удовлетворены вашей работой.

– Почему вы так думаете?

Да, почему я так решил и так высказался? Ничего не знаю о Виолетте и ее работе. Знаю только, что из-за шатдауна она лишилась ее, пошла в какую-то, возможно сомнительную, фирму. И теперь вынуждена опасаться чего-то. Отставил чашку, давно уже пустую, встал, грубовато увел разговор в сторону:

– Если у вас проблемы, могу проводить вас.

Удивленно посмотрела мне в глаза:

– Да, конечно, пора уходить. Наверное, вы спешите. Но провожать меня не нужно.

– Вы все же не сказали, как узнали мой адрес?

– Это просто, если о человеке знаешь не только фамилию.

Не стал дальше допытываться, проводил до двери.

Я уже почти забыл и Виолетту, и наше маленькое приключение. Все эти дни был погружен в очередной сценарий. Понимаю, что киностудия его не примет и не оплатит: за два они мне уже заплатили, последний платеж пришел буквально вчера; я тоже уже выполнил обязательство поставлять четыре сценария. Но ведь нужно думать и о следующем годе. К тому же работа пошла хорошо: нет сомнений в конечных сценах; главную героиню – вернее даму главного героя – я переписал практически полностью, придав ей черты Виолетты; основную драку с плохими парнями вчерне закончил. Осталось расписать еще пару эпизодов на старом пароходе или в заброшенном здании завода (я еще не решил, что это будет), да пройтись по всем страницам, сглаживая шероховатости.

Рабочее настроение сбил звонок. На экране появилось изображение Виолетты:

– Марк, вы двадцать шестого, в воскресенье, заняты?

– А что будет двадцать шестого?

– Мой день рождения. К сожалению, уже тридцать два.

– Я не уверен, Виолетта, что это хорошая мысль: наверняка у вас будут приятели, а я никого из них не знаю. И что же буду там делать?

– Я не собираюсь устраивать большое торжество. Будут две-три мои приятельницы по колледжу.

– Тем более я буду выглядеть в дамском кружке белой вороной. Вы втроем-вчетвером наброситесь на меня, общиплете и выплюнете.