Страница 5 из 17
«Вообразите в неописуемо изящном овале лица два тёмных глаза, увенчанных бровями такого идеального изгиба, что казалось, будто они нарисованы; представьте окаймляющие эти глаза прекрасные ресницы – опускаясь, они отбрасывают тень на нежный румянец щёк; проведите мысленно тонкую линию прямого носа, ноздри которого как бы трепещут в жарком порыве чувственности; нарисуйте правильный рот с чуть приоткрытыми губами, так чтобы виднелись белые, как молоко, зубы; кожу, опушённую девственном пушком, подобно персику, которого не касалась ни одна рука, и вы получите общее впечатление от её очаровательного лица».[3]
Нет, подробное описание я заменил в сценарии упоминанием длинных черных прядей, свисающих до плеч, и темных глаз. Причем черные пряди поставил по портрету Мари Дюплесси Эдуара Вьено[4]. А здесь на меня смотрит блондинка со светло-зелеными глазами. Конечно, тут же пришел в себя, но несоответствие имени и привычного для меня образа мысленно отметил.
Удивительно, но мы ни словом не обменялись мнениями по поводу происшествия. Я по вполне понятной причине: не хотел выставляться героем; Виолетта, наверное, тоже имела причины молчать. У дома приятельницы, несмотря на довольно поздний час, Виолетта предложила зайти, но я отказался, мол, нет времени, очень спешу. Действительно, торопился домой, зафиксировать в «библиотеке» впечатления о происшествии. Нет, удар модельной туфелькой по мужской промежности – это не интересно, в фильмах подобное я видел и в одном из сценариев такой удар использовал. Но удар ботинком в ухо бугаю – это зрелищно и ново. К тому же, чего это ради я буду ввязываться в подозрительные дела блондинок с зелеными глазами. Оно мне надо? Так я думал тогда.