Месопотамия

Гертруда сошла со своего пьедестала, однако забот у нее не убавилось. Кокс назначил ее почетным директором древностей, а после отъезда ее заступника Доббс и Фейсал оставили ее в этой должности. Мисс Белл предложила проект закона, направленного на защиту богатств, добытых на раскопках в Ираке, и иниицировала создание в Багдаде музея – для начала просто зала в королевском дворце. В этом зале она планировала собрать сокровища огромного месопотамского наследия доисламской эпохи – «это достояние, предмет гордости жителей Ирака, будет поддерживать их патриотизм», – объяснила Гертруда Его Величеству. Король дал согласие – после того, как Лондон и верховный комиссар одобрили эту идею. Археологические раскопки были источниками влияния и престижа: воскрешая прошлое колыбели человечества, мандатная власть словно выполняла священную миссию, возложенную на нее Лигой Наций. Открытие гробницы Тутанхамона в ноябре 1922 года всколыхнуло всю планету: раскопки в Уре тоже ускорились. Гертруда побывала на ошеломляющих масштабами раскопках, финансированных Британским музеем и Пенсильванским университетом. Словно муравьи, сотни рабочих перекапывали тысячи кубометров земли на глубине 18 метров. В процессе раскопок был обнаружен зиккурат – вероятно, единственная сохранившаяся часть древнего храмового комплекса, и загадочное кладбище из более чем двух тысяч могил. «Представляете, пять тысяч лет назад здесь жили люди!.. Это самый волнующий опыт за всю мою долгую археологическую карьеру», – написала Гертруда отцу, когда получила первые экспонаты для своего музея.

Уже много лет по вторникам мисс Белл проводила у себя чаепития для мусульманок. На этих вечерах она показывала, как одеваться по-европейски, и преподавала азы английского языка. Гертруда собрала детский хор и разучивала с детьми британский гимн. У нее собирались жены арабской знати, то есть относительно свободные женщины: они могли выходить из дома, хотя и под обязательной охраной. Гертруду терзали мысли о множестве мусульманок, которых держат взаперти мужчины их кланов. Каждую неделю в Багдаде десятки женщин убивали их собственные братья, когда подозревали, что те спали со своими женихами до свадьбы. В случае связи с неверным женщинам калечили ножом половые органы. Никто не защищал несчастных мусульманок – судьи всегда вставали на сторону мужчин, и это приводило Гертруду в ужас. «Вот поэтому я ненавижу ислам!» – призналась она одной из своих сестер. Мисс Белл пыталась привлечь к судьбам женщин внимание короля и открыла в Багдаде отделение Красного Креста.

Чем больше Гертруда отдалялась от власти, тем любезнее был с ней Фейсал. Однажды, когда мисс Белл сказала, что хочет на несколько недель вернуться в Англию, король ее остановил:

– Вы не можете вернуться домой, ведь ваш дом – здесь. В крайнем случае можете поехать повидаться с отцом. – Он лукаво улыбнулся и, как и при каждой встрече, поцеловал ее руку. Гертруда и король встречались на дружеских чаепитиях, вместе охотились, купались, торжественно открывали участок железной дороги и сидели на скачках в королевской ложе. Фейсал еще спрашивал мнения мисс Белл по некоторым вопросам, однако предпочитал видеться с ней на корте за партией в теннис или за столом для игры в бридж. Король считал Гертруду кем-то вроде крестной матери королевства и управительницей его дворца. Он доверил мисс Белл выбор мебели, создание герба, встречу его сына Гази, а потом жены, двух дочерей и приехавших в Багдад придворных, изгнанных ваххабитами из Мекки в конце 1924 года.

Гертруда взяла застенчивого и чувствительного Гази под свое крыло. Она велела портному из Бомбея пошить для мальчика твидовые костюмы, а на Рождество заказала принцу в подарок электрический поезд из

Harrods

. Сын короля рос в пустыне среди рабов и невежественных женщин. Чтобы подготовить Гази к наследованию трона, Гертруда посоветовала Фейсалу отправить его в Харроу

[102]

[Одна из самых престижных частных школ-пансионов в Англии.]

. Для начала она нашла для него гувернантку и преподавателя английского. Мать, которая баловала мальчика с самого рождения, была против его отъезда. Миниатюрная королева Хазима была очень религиозной и совсем необразованной. Фейсал женился на Хазиме, приходившейся ему кузиной, очень молодым по настоянию отца и из рук вон плохо ладил с ней: он ее не любил.

* * *

Никто уже не спешил на ужины к мисс Белл. Возможно, Гертруда была огорчена отстранением от дел и обижена на короля: как Фейсал мог забыть, что его, бедуина из Хиджаза, поначалу не хотели признавать ни городская знать, ни племена? Однако по письмам мисс Белл этого не скажешь. В конце 1923 года она с друзьями поехала в окрестности Вавилона охотиться на ориксов, а вернувшись, написала отцу, что, несмотря на постоянный бронхит, «весело проводит время» и «никогда так не наслаждалась поездкой по Ираку». Кинахан Корнуоллис тоже ездил на ту охоту. Его старенький «форд» безбожно заносило, а один раз даже пришлось менять пробитое колесо. Вопреки всему коллеги на обратной дороге радостно пели арии из опер Пуччини. У Кена, как Гертруда теперь называла Кинахана, оказался отличный тенор. В Багдад Гертруда и Кен вернулись уже затемно, «опьяневшие от солнца и чистого воздуха». Сначала они заехали к Корнуоллису – его слуга-суданец приготовил им ужин, – и только за полночь Кен отвез мисс Белл домой. Та была немного под хмельком и совершенно счастлива.