Месопотамия

Дни становились короче. «Наверное, это конец», – боялась Гертруда: Дик не давал о себе знать уже три недели. Встревоженная и испуганная, она считала дни: 24, 28, 32… Она думала только о Дике. Почему он сейчас ее покинул? Он «целую вечность не спал так крепко и не ел с таким аппетитом», и Гертруда разбудила в нем жизнь, «словно подбросила дров в костер». Все это он сам говорил ей на перроне перед отъездом. К тому же у них так много общего: любовь к литературе, Востоку, истории. Ну так почему? Это несправедливо. Это предательство. Он уехал, не оставив адреса, а последние три письма, которые Гертруда отправила в Лондон, к ней вернулись. Хью и Флоренс поняли, в чем дело, и встревожились. Гертруда не находила себе места и ждала почтальона. Она не могла работать, потеряла аппетит, со всеми ссорилась. Наконец написала Дику отчаянное письмо и отправила в британскую миссию в Тиране – словно бросила в открытое море бутылку с посланием:

Дорогой Дик, сама того не желая, я распрощалась с миром, что был моим. Во мне словно что-то сломалось и все остановилось… Вы не представляете: моя прежняя жизнь как будто обратилась в пыль. Я больше ничего не напишу, не буду путешествовать, я забросила свой сад; после вашего отъезда он цвел впустую.

Их письма разминулись. Вскоре Гертруда получила письмо от Дика: майор Даути-Уайли рассыпался в извинениях. Переезд в Албанию был непростым, но, хотя его с самого приезда завалили работой, он не переставал думать о Гертруде.

Расстояния ничего не значат, ведь в мыслях мы рядом. До свидания, моя дорогая, целую ваши руки.

Читая эти строки, Гертруда вспыхнула:

…Дик, я вас полюбила и живу только для вас… Не будет мне покоя нигде, кроме как в ваших руках. Вы выковали кубок для нашей любви и наполнили его до краев. Я вас люблю.

«Вы – огонь, вы – жизнь», – отвечал ей Дик. Гертруда обещала отогреть его, быть сердцем, что бьется в его груди. Дик признался, что не находит слов для ответа, но Гертруда должна знать, что он «любит, ценит и почитает» ее мягкость, силу и суждения.

И словно совсем другой мужчина написал мисс Белл неделю спустя. Майор объявил, что сожжет все ее письма. Он боялся, что если с ним что-то случится, то Джудит обнаружит их с Гертрудой переписку, и это причинит ей страдания: «В наших письмах слишком много страстных слов. Я поступаю правильно: Джудит не заслуживает подобной боли». Дик очень просил Гертруду написать и его жене, которая часто интересуется делами мисс Белл, «иначе она что-то заподозрит». Он переживал новую полосу депрессии: «Я не верю, что счастье возможно, уж точно не в этой жизни». Поэтому он умолял Гертруду перенести их любовь «в параллельный мир». Продолжали это тяжелое письмо следующие строки: «Вы, Гертруда, будете прогуливаться в моем саду, словно тень. И я постараюсь быть тем, чем должен быть ваш любовник: тенью…»

Гертруда попросила у Дика объяснений. Начало его ответа сбило ее с толку: «Дорогая, в этом письме я передаю вам мою любовь и поцелуй, как будто я дитя или вы дитя». Дальше были рассуждения о куртуазной любви, две страницы неразборчивым убористым почерком, посвященных Кретьену де Труа, арабским поэтам и окситанским трубадурам. Финал письма ошарашил Гертруду: «У нас будет то, что нам дано обрести, и этого будет много, поверьте мне. Мы станем встречаться в наших мыслях и мечтах. Я люблю вас, Гертруда… но никогда не буду вами обладать».

Она приняла этот вердикт: «Я делю с вами вымышленную жизнь, ведь реальная – невозможна. Поэтому я, не раздумывая, сделаю все, о чем вы попросите».

Но на следующий день Гертруда передумала: «Моя к вам любовь – секрет, который я не могу хранить… Солнце не прячется, когда встает». Гертруда не была согласна на платоническую любовь:

Мой дорогой, когда вы говорите, что вы меня любите и желаете, мое сердце поет, и я плачу от страсти к вам… Я не отличаюсь от других женщин и уж точно не лучше и не разумнее их. Мне хочется, чтобы вы видели во мне женщину – так же как я в вас вижу мужчину.

Майор ей ответил:

Плотская любовь? Это мираж, моя мечтательница, который ранит и печалит сердце.

И продолжил:

Прошлым вечером в порту Дурреса ко мне подошла красивая молоденькая девушка, вся в грязи. Думаю, вы сама понимаете зачем, и нет смысла что-то объяснять. Будь я моложе, я бы уступил ее предложению. Некоторые даже самые обычные и естественные желания тела, пока их не удовлетворишь, могут казаться первостепенными и воспламенять разум, но я больше ничего не хочу об этом знать. Итак, я дал этой бедной девочке денег и отправил ее домой. Как писал Овидий, «жалок дряхлый боец, жалок влюбленный старик»

[95]

[Перевод М. Гаспарова.]

.

Прочитав эти строки, мисс Белл пришла в ярость. Словно полноводная река, вышли из берегов гнев и ревность, которые она сдерживала на протяжении многих месяцев. Гертруда представила Дика с другими женщинами, с Джудит – его женой, на чье существование она закрывала глаза, Джудит, рядом с которой Дик засыпал по ночам и которой доставались его поцелуи, ласки и время, между тем как Гертруда прозябала в глуши, несчастная, охваченная неутоленной жаждой любви. Она не готова была ограничиваться духовной близостью, которую ей предлагал Дик, и не собиралась быть для него ни кем-то вроде Елизаветы, королевы-девственницы, которая привязала мусульманские государства к Англии, ни диккенсовским «ангелом без ног». Гертруда мечтала о ребенке от него. Она представляла Дика с маленькой девочкой на руках. Мимолетное райское видение… а ведь мисс Белл уже было сорок пять лет… Ах, если бы только она его встретила на несколько лет раньше. Если бы только он раскрыл глаза, вместо того чтобы все дальше уходить в свой лабиринт печали.

А ведь Гертруда была не статуей, не богиней, а живой женщиной. Ей не терпелось вырваться из плена укутанной саваном белого тумана родины. Поэтому она решила не проводить рождественские праздники с семьей, а вернуться в пустыню и укрыться там на несколько месяцев. «Ты можешь изменить свое будущее. А прошлое – оставь в покое», – гласит арабская пословица. Гертруда собиралась испытать себя на прочность – выдвинуться по следам дяди Дика и тоже издать большой труд. «До свидания, Дик», – написала она майору. Его только что назначили генеральным консулом Великобритании в Эфиопии.