Месопотамия

Повстанцы поняли, что второй батальон в полном смятении: их всадники бросились на растерянную колонну, чтобы завладеть оружием и боеприпасами. Британо-индийские артиллеристы стреляли в упор. Сабли сикхских кавалеристов хаотично рассекали воздух, солдаты были словно во власти злых чар: они не видели ничего дальше трех метров. Момент был упущен. Ловкие, как леопарды, мятежники-пехотинцы начали подлезать под коней британо-индийцев и вспарывать им животы, животные падали в лужи крови. Солдаты стали крепить штыки для ближнего боя. Джонни вытащил из ножен кинжал. Его мокрые руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Вокруг раздавался глухой звук сталкивающихся лезвий, звучали противоречащие один другому приказы, призывы на английском, арабском, на урду и пушту. Джонни изо всех сил ударил в широкую спину перед собой. По счастью, это был араб. Бедуин рухнул, как срубленное дерево. Джонни решил, что пора брать ноги в руки. Он бросился наутек и помчался прямо вперед, не оборачиваясь. Джонни бежал десять, двадцать, тридцать минут, он задыхался и хрипел, чтобы бежать еще быстрее, он выбросил шлем и вещмешок, из которого достал только губную гармошку. Малыш Джонни хотел спасти свою шкуру. Вдруг он остановился, не поверив своим глазам: впереди шла призрачная гусеница.

Рота В второго батальона смогла снова пуститься в путь. Солдаты двинулись вперед медленно, таща тяжелые повозки с боеприпасами. Джонни сделал последний рывок и присоединился к своим. Ему будет что рассказать болтонским друзьям, а может быть, его даже наградят… Медаль хорошо бы смотрелась в галантерейной лавке. Малыш Джонни думал, что опасность миновала, и благодарил провидение за то, что оно, словно Моисей, провело его по пустыне. А в это время по пятам за британо-индийцами шли арабские повстанцы. Они могли бы атаковать и в пути, но решили устроить засаду: арабы были уверены, что в ожидании рассвета вражеские солдаты устроят привал рядом с руинами древнего города Борсиппа, неподалеку от оросительного канала. В ожидании неверных мятежники спрятались среди руин, над которыми возвышался зиккурат бога мудрости Набу. Чутье их не обмануло – вскоре рядом с засадой появилась сотня обессиленных людей, почти зомби. Часть из них рухнула у основания пирамиды, где тысячелетия назад убивали друг друга солдаты армий Навуходоносора, Дария, Ашшурбанапала, Александра, Тамерлана и других великих мира сего. Несколько британцев остались на дежурстве, арабы бесшумно подкрались к часовым, закололи их, а потом бросились на спящих и перерезали им глотки всем до единого. Малыш Джонни улыбался во сне, когда убийца одним ударом пересек ему сонную артерию, а потом забрал его губную гармошку.

Повстанцы радовались победе. Они убили половину второго батальона Манчестерского полка и заполучили одну пушку и несколько пулеметов. По стране разнеслась новость: нахальных завоевателей возможно победить – для этого племенам надо лишь объединиться. Мятежники осаждали гарнизоны, разрушали железные дороги и телеграфные линии, поджигали здания, убивали политических агентов и солдат: летом 1920 года британцы были в состоянии контролировать только большие города. Они отправили своих жен в Индию – верный знак, что дела плохи.

«Поднимайтесь, защищайте ваши права, требуйте полной независимости!» Беспорядки, спровоцированные националистами в Дамаске, продолжились на нейтральных территориях в пустыне между Сирией и северо-западом Месопотамии. Волна протестов докатилась до Багдада, после того как в марте Сирийский национальный конгресс объявил Фейсала королем Сирии и Палестины, а его старшего брата Абдаллаха – эмиром Месопотамии. А через месяц еще больше возмущения вызвали результаты конференции в Сан-Ремо: там были одобрены мандаты Франции на Ливан и Сирию, Великобритании на Палестину и Месопотамию, а также разделение мосульских нефтяных месторождений между двумя державами. В разгар Рамадана багдадцы, которым были запрещены политические встречи, стали собираться в мечетях, чтобы читать молитвы и патриотические стихи. Выяснилось, что британцы, «стражи арабской свободы», с самого начала водили своих подопечных за нос и вволю успели над ними посмеяться. С момента подписания англо-французской декларации, обещавшей создание национальных правительств, минуло восемнадцать месяцев, между тем округами продолжали управлять британские политические агенты, а в гражданской администрации по-прежнему не было ни одного араба. Сунниты и шииты призывали местное население всеми способами сопротивляться англичанам. Демонстрации и беспорядки парализовали Багдад, а в конце июня религиозные лидеры шиитов в священных городах Ан-Наджафе и Кербеле издали фетву

[82]

[Религиозно-правовое заключение или авторитетное разъяснение по вопросу исламского права (шариата) в исламе.]

: «Если британцы нарушают ваши права, вам дозволено защищаться. Пора взять дело в свои руки, делайте, что должны!» За несколько недель к движению присоединились сто тысяч военных из племенных конфедераций Среднего и Нижнего Евфрата. Месопотамия была перевернута с ног на голову.

В день нападения на второй батальон Манчестерского полка французские войска разбили арабские силы во главе с Фейсалом у ворот Дамаска. Генерал Гуро тут же отправился к гробнице Саладина и крикнул: «А вот и мы!» Город обращения святого Павла никогда не был завоеван крестоносцами. Фейсалу пришлось бежать. Англичане за него не вступились, а просто перебросили его через Палестину в Египет. В газетах были опубликованы фото: потомок Пророка, как простой беженец, сидел на чемодане посреди вокзала Эль-Кантары. Сторонники эмира были в ярости. Англичане и французы – две стороны одной медали. Гореть им всем в аду!

В начале восстания Уилсон процитировал главнокомандующему британо-индийских войск отрывок из послания Павла: «Без пролития крови не бывает прощения»

[83]

[Послание к Евреям апостола Павла 9:22.]