Месопотамия

16

Долина Среднего Евфрата, 24 июля 1920 года

Всадник придержал коня у самой траншеи. Он был бледен и хватался за раненое плечо, а его рубаха насквозь пропиталась кровью. Товарищи помогли ему спешиться и дали несколько глотков воды. Тот выругался и выплюнул теплую жидкость со вкусом пепла. Его ноги подкосились, на лице застыл ужас:

– Они… они всего в двух милях… идут за мной по пятам. Прямиком к нам. Может быть, их там десять тысяч, – застонал он и потерял сознание.

Часовые на покосившихся наблюдательных вышках подняли тревогу. Это был не мираж: они увидели в бинокли ряд вооруженных до зубов всадников в куфиях. Вздымая к вечернему коралловому небу облака пыли, они во весь опор мчались к британскому лагерю с именем всемогущего Аллаха на устах. Пулеметы Максима и шесть пушек второго батальона Манчестерского полка заработали во всю мощь. Они выкосили сотни повстанцев, но пули и снаряды, казалось, только придавали арабским легионам отваги. Мятежники неумолимо приближались, а потом разделились, чтобы атаковать британцев с флангов. Англичане стреляли со всех сторон, наконец в нескольких десятках метров от траншей им удалось остановить наступление. Однако было ясно, что долго выдерживать натиск британцам не удастся. Собравшись освободить городок, над которым торчал неказистый минарет, они застряли у его стен в пустыне почти без воды, а связисты не смогли попросить командование о подкреплении – телеграфная линия была перерезана.

Командующий полком проконсультировался с двумя сопровождающими политическими агентами. Но они не способны были предложить никаких стоящих решений своим людям – сипаям в нелепой ярко-красной форме, сикхам-кавалеристам и молоденьким новобранцам из трущоб на севере Англии. Одним из них был невысокий и худенький Джон Терри. Он еще не воевал – в октябре ему должно было стукнуть девятнадцать. Вместо того чтобы работать на текстильной фабрике в Болтоне, где горбатился его отец, Джон хотел повидать разные страны, подзаработать деньжат, а потом открыть галантерейную лавку. Так что как только ему пообещали золотые горы в стране «Тысячи и одной ночи», он пошел добровольцем на фронт. Малыш Джонни любил выпить, отлично играл на губной гармошке, был весельчаком и душой компании.

Накануне полк с опозданием покинул место расквартировки. Чтобы не терять время, солдатам приказали не грузить в повозки много воды, а взять с собой необходимый минимум и запретили пить во время перехода. «Ну как же так», – жаловались они. Уже на рассвете стояла сорокаградусная жара, днем она превратилась в пятидесятиградусную. Желтоватый пейзаж плыл вокруг молчаливой колонны. Зной выматывал все живое: люди, ослы и лошади двигались из последних сил. Прибывшие из Ирландии солдаты и представить себе не могли, что может быть так жарко.

– У нас-то летом никогда не было теплее 25 градусов, – угрюмо проворчал Джонни. И какие грехи он совершил на прохладном зеленом острове, чтобы таким молодым угодить в ад? Да что вообще Джонни с товарищами, бледными парнишками из Ланкашира, забыли в этом краю, о котором они ничего не знали и который был так им не рад? Что они делали в этой проклятой каменной пустыне, где не было ни тени, ни ветерка, ни насекомых, ни хищных птиц или змей? Если бы Джонни знал, каково здесь, он бы уже вовсю вкалывал на заводе. В конце концов, Болтон не так уж и плох.

Солдаты второго батальона задыхались. Малыш Джонни хотел бы взять солнце на мушку и сбить его с неба раз и навсегда, чтобы пуля попала в самый центр, погасила его и разорвала бы небо, чтобы пролился дождь. Он бредил. Яркий свет слепил глаза. Несколько его товарищей, с виду покрепче, свалились рядом от солнечного удара, но им по-прежнему запрещено было пить. Старший сержант сказал, что ночью полк будет проходить мимо оазиса – там солдаты и наполнят свои бурдюки. Но на дне этих колодцев они нашли только солоноватую воду, которую отказывались пить даже звери – пришлось уйти. Солдаты побрели по каменистой равнине и наконец нашли немного воды в оросительном канале, но там их заметил враг.

Пришлось отступать в срочном порядке – иначе перебили бы весь полк. Командующий смотрел на борющихся со сном солдат, прячущихся в траншее. Малыш Джонни был на дежурстве. Он бы с удовольствием выкурил сигаретку, но это тоже было запрещено. Голова Джонни едва виднелась над кучей мешков с песком. Форменные бермуды индийской армии были ему безнадежно широки. «Эти парни больше похожи на скаутов, чем на военных, – подумал офицер, – непросто будет их спасти. Разве что безлунная ночь сыграет нам на руку. Пойдем по компасу». В небе показалась падающая звезда, и перед тем, как отдать приказ, офицер загадал желание.

«Вперед! Курс на северо-восток!» Батальон тронулся в путь. Джонни стиснул зубы. Было темно и жарко, как в шахте. Первый километр был легкой прогулкой. Солдаты шли плотными рядами, повозки находились в центре колонны, за ними катились передвижные кухни. Поначалу всадники без труда отражали единичные атаки арабов. Но вдруг в рядах началась сутолока. Мулы и вьючные лошади вслепую рванулись в разные стороны, убегая, они опрокидывали повозки и топтали людей. Солдаты бросались ловить животных и сами терялись в темноте. Джонни упал. Он встал, отряхнулся, но тут же понял, что в суматохе потерял винтовку, и принялся искать ее наощупь. Тут кто-то наступил ему на пальцы, глаза Джонни болели от песка, а ноги оказались в крови: люди, мулы и лошади бежали вокруг него во все стороны. Он машинально потянулся к ремню. Ножик по-прежнему был на месте.