Месопотамия

Гертруда много читала: так она возвращалась в Персию, Персию Хафиза, сказочную страну вина, роз и блаженства, где мечтатели искали любовь и красоту. Утешитель разбитых сердец и страждущих душ, Хафиз был одной из главных тем бесед Гертруды и Кадогана. Гертруда решила перевести свои любимые стихи этого поэта. Получился небольшой сборник, посвященный ее возлюбленному: каждая строчка напоминала Гертруде о Генри, она мечтала показать ему эту книгу. Всю зиму – сырую и бесцветную – мисс Белл провела в Лондоне, в квартире своей мачехи поблизости от Кадоган-сквер. Сердце ее сжималось каждый раз, когда она по утрам пересекала эту площадь по пути в библиотеку Британского музея, где собирала информацию для обширного предисловия к сборнику ее переводов стихов Хафиза. Гертруда изучала влияние индуизма, зороастризма и шиизма на суфиев, которые «растворяются в божественном, словно капли воды в огромном океане», и сравнивала творческое наследие Хафиза с поэзией Данте, который жил практически в ту же эпоху. Мисс Белл была уверена, что мистер Кадоган будет ею гордиться. Шли месяцы. Генри писал, что много работает и расплачивается с кредиторами, он был полон надежд. Летело время. Гертруда между тем томилась и волновалась: в июле ей должно исполниться двадцать пять лет – всего на год меньше, чем было ее матери, когда та угасла. Иногда земля словно уходила из-под ног Гертруды: не живет ли она иллюзиями? Увидит ли мистера Кадогана снова? Существовал ли он вообще? Иногда она не знала ответов на эти вопросы.

Одним августовским утром 1893 года Гертруда отправилась на прогулку по лесу в Раунтон-Грейндж. Она пустила коня галопом, но тот заволновался и сбился с пути, хотя хорошо знал эти места. Гертруда гладила его шею, похлопывала по морде, напоила его и сбавила ход; ничего не помогало: конь упрямился и ржал, пока наконец Гертруда не спешилась. Отец ждал ее на крыльце большого дома с телеграммой в руке. «Кадоган упал в ледяную реку тчк началась пневмония тчк умер вчера утром тчк».

Накануне Гертруда перевела этот стих Хафиза: «Пусть сгниют мои кости, укрыты холодной землей, – вечным жаром любви одолею и смерть, удержу бытие»

[57]

[Перевод с фарси А. Кочеткова.]

.

Айседора улетела.