Месопотамия

В дверь Гертруды постучал бой. Она поправила шляпу, одернула длинную юбку, кинула взгляд на свое отражение в зеркале и пригласила посетителя войти. Гертруда угощала его сигаретами и прохладительными напитками, хвалила его наряд, интересовалась здоровьем его новорожденного ребенка, спрашивала, как идет сбор урожая и в порядке ли его стада. Поначалу многие арабы не осмеливались смотреть ей в глаза, им было не по себе рядом с женщиной, которая отказывается закрывать свое лицо. Но, когда Гертруда показывала свою осведомленность и деловую хватку, все забывали, что разговаривают с женщиной. Мисс Белл избавилась от шпионов и собиралась завербовать новых в долине Евфрата или в шиитских племенах, с начала войны живущих почти в полной изоляции. Подходящим информаторам она предлагала жалованье – мешки рупий, которые выдавала им в каждый их приезд в город, и титулы – повсюду здесь местные обожали награды. Суннитская верхушка – торговцы, землевладельцы и духовные лица поддерживали тесные контакты с османскими властями. Перед ними всегда были открыты нужные двери. Поэтому мисс Белл наладила хорошие отношения с влиятельным религиозным главой Абд ар-Рахманом аль-Гайлани, облеченным титулом «накиб аль-ашраф», то есть еще одним потомком Пророка. Гертруда была с ним знакома со времен своей первой поездки в Багдад. К ней приезжали шейхи, вожди племен и просили, чтобы британцы помогли им усмирить непокорных вассалов. «Услуга за услугу», – предлагала мисс Белл: если шейхи помогут собрать налоги и набрать побольше рук для выполнения строительных и других работ, они получат ответную помощь. «Нам известно, что Аллах сотворил женщину более слабой, чем мужчина. И если английские женщины такие хитрые и рассудительные, как она, то мужчины, должно быть, настоящие львы. В наших интересах заключить с ними мир», – сказал один из шейхов. Мисс Белл твердо стояла на страже интересов британской Месопотамии. Она продолжила составлять опись племен – работу, начатую еще в Басре, – и сказала Коксу, что в управлении провинциями колонии он может рассчитывать на помощь жителей пустыни. «Нет ничего проще. Они будут беспрекословно нам повиноваться», – заверила его она.

* * *

Несколько недель назад, в сентябре, в Багдад приехал офицер из Арабского бюро. Гертруда встретилась с ним у Коксов, на террасе, с которой открывался вид на берег Тигра. Слуги-индийцы подавали коктейли, медленно угасал день. Офицер рассказывал мисс Белл и сэру Коксу новости об арабском восстании: в последние месяцы Лоуренс добился невероятного прогресса. Офицер сопровождал его в Джидду осенью 1916 года, когда антитурецкое движение только набирало обороты. Пока корабль пересекал Красное море, Лоуренс днем и ночью упражнялся в стрельбе, целясь в расставленные на палубе бутылки. Потом, одевшись в арабский наряд, он отправился в горы Эль-Хиджаза, туда, где под командованием принца Фейсала разбили лагерь бедуины. Лоуренс хотел оценить их силы. «Вернулся в Каир совершенно взбудораженный. – Офицер взял с подноса второй стакан джина с тоником и помешивал в нем лед. – На него словно озарение снизошло». Лоуренс с волнением всем рассказывал о третьем сыне шерифа Хусейна, сравнивая его с высокой, стройной колонной, которая бы подняла революцию на новый уровень, дала бы ей расцвести во всей красе. «Это его слова, мисс Белл, я ничего не выдумываю, вы знаете этого шального лучше меня». Секретарь по делам Востока с улыбкой кивнула. Лоуренс считал, что армия кочевников способна остановить турецкую контратаку и что в этом случае британцам не понадобится подкрепление союзников, особенно французских батальонов, которые стали бы лишней помехой. Арабам их присутствие было точно ни к чему. А вот помощь в финансировании и логистике им бы пригодилась, к тому же Лоуренс считал, что логичнее делать ставки на Фейсала, а не на его отца – корыстолюбца и никудышного воина.

Закатное солнце залило балкон нежным мандариновым светом. Офицер поставил третий стакан с выпивкой на перила и принялся изображать расхлябанного авантюриста, который с горящими от нетерпения глазами измеряет линейкой карту Аравии. Это позабавило Гертруду, но явно не понравилось сэру Перси. Он никогда не любил заносчивых молокососов из Каира и еще больше терпеть не мог пьяных. Кокс тут же приказал индийцам принести имбирные крекеры и сифон с газированной водой. «Да поживее, ялла

[53]

[Арабское слово, которое используется в качестве побуждения к действию: «пошли!», «быстрее!», «начинаем!», «поехали!» и т. д.]

!» Офицер понемногу пришел в себя и продолжил рассказ. Он встречался с Фейсалом несколько раз. Принцу около тридцати, худощавый, с хорошими манерами. Немного нервный, при этом не лишен харизмы и производит очень хорошее впечатление. Фейсал учился в Константинополе, неплохо владел европейскими языками и, казалось, лишен религиозного фанатизма, «что редкость среди магометан». Этот умный и хитрый лидер сумел объединить враждующие племена и добиться их уважения.

За неимением других вариантов Лоуренсу дали добро – перед началом восстания его отправили в Аравию в качестве политического агента. Он следил за доставкой оружия и золотых слитков – их спрятали в коробки от патронов и сложили в седельные сумки для верблюдов. Лоуренс сопровождал Фейсала, когда под командованием последнего в начале 1917 года арабы овладели портом Эль-Ваджх. Турецкий гарнизон в Медине оказался в пределах их досягаемости. Но вместо того чтобы атаковать его с фронта, как того требовало начальство в Каире, арабы регулярно саботировали железную дорогу, ведущую из Дамаска (от которой зависело снабжение османских частей): разрушали рельсовые пути, взрывали мосты и цистерны, расставленные вдоль дороги, обстреливали составы, появляясь из пустыни внезапно, как из воздуха. «Ударь и беги» – такова была тактика Лоуренса и его бедуинских воинов, объяснил протрезвевший офицер. Затем войска Фейсала двинулись обратно на север, преодолев сотни миль по направлению к Акабе, стратегическому порту на берегу Красного моря, который охраняли несколько турецких батальонов. Фейсал думал, что его войско недостаточно вооружено, чтобы захватить Акабу. Тогда Лоуренс повел туда отряд всадников и, пройдя по горам над бухтой, с тыла атаковал турок, пушки которых были направлены в сторону моря. Совершив этот подвиг, он верхом на верблюде пересек Синайский полуостров, чтобы объявить о своем достижении британским офицерам, которые не принимали его всерьез. Взятие Акабы открывало армии генерала Алленби путь в Палестину: Лоуренса возвели в чин майора и представили к ордену Бани