Месопотамия

продвигалась быстрее, чем предполагалось: теперь Арабское бюро предлагало шерифу Хусейну золотые горы, только бы он начал антиджихад. Пока Гертруда плыла к Насирии, Хусейн провозгласил себя королем арабов и встал во главе антитурецкого движения – в обмен на винтовки, снаряжение и ежемесячную плату в пятьдесят тысяч соверенов. На подходе было еще 200 тысяч. Начало восстания стало «досадным» событием для вице-короля Индии, а вот Гертруда была этому рада. «Возмущение в святых местах ислама дает нам огромное политическое и психологическое преимущество», – написала она отцу.

В Месопотамии генерал Стенли Мод занимался подготовкой мести – тщательно и на этот раз без спешки. Британо-индийские офицеры, прихватившие с собой клюшки для гольфа, были отстранены. Кокс и Генеральный штаб задействовали все ресурсы огромной империи, чтобы исправить огрехи логистики. Они созвали инженеров и архитекторов из Бенгалии, Цейлона и Бирмы. Тысячи работников из низших каст под палящим солнцем расширяли порт Басры, строили доки и железные дороги вдоль рек. Привезенные из Египта крестьяне-феллахи с лопатами в руках готовили землю к строительству дорог. В планах было возведение плотин. Ситуация изменилась: теперь в эти края могли прибывать локомотивы, прочий транспорт и новые дивизии для подкрепления. Война в Месопотамии из приключения стала предприятием.

Надо было постараться, чтобы войскам больше не приходилось продвигаться по незнакомой территории вслепую. Однако составить карту Месопотамии было трудно, несмотря даже на аэрофотоснимки. Как говорили солдаты, Тигр и Евфрат – «шлюхи, которые не спят дважды в одной постели»: течение и глубина рек менялась от сезона к сезону. Плавучие города следовали за причудливыми изменениями их русел, а южные болота представляли собой почти несудоходный лабиринт. К этому всему добавлялся сложный необъяснимый водоворот племен – в Месопотамии их насчитывалось сто пятьдесят, раздробленных на две тысячи кланов, разделенных на дома, насчитывающие сотни и даже тысячи членов. Племена объединялись в конфедерации. Поскольку они постоянно перемещались, невидимые границы их территорий были практически неуловимы. Одни исповедовали ислам шиитского толка, другие – суннитского, а третьи – оба разом, в этом было невозможно разобраться. Кого выбрать переговорщиком? Кому верить? Кто на жалованье у турок? Как никого не обидеть? Стратеги индийской армии были озадачены. Возникновение союзов и споров между племенами были так же непредсказуемы, как движение здешних рек: пустыня – это наука, тут во все надо тщательно вникать. Чтобы не попасть в переплет, необходимо было хорошенько подготовиться: изучить людей и кланы, с которыми предстоит иметь дело, особенности их диалектов, нравов, обычаев, генеалогию семей и их родственные связи. Лучшее оружие – слово и такт. И бесконечное терпение. Вот почему мисс Белл собиралась задержаться в Месопотамии. Были разговоры о том, чтобы отправить ее в Каир, но ее этнографические и лингвистические знания, а также сеть связей, которые она наладила во время своих археологических экспедиций, были бесценны. Гертруду Белл официально зачислили в штат, отвели ей кабинет и выдали первую зарплату – триста рупий. Майор Гертруда Белл стала первой женщиной – политическим агентом в индийской армии.

Под гудение вентилятора она обрабатывала полученные данные, изучала нравы местных племен, переходила от стоянки к стоянке, участвовала в допросах пленников и шпионов, добывала разведданные, отбирала информаторов и переводчиков, потом исправляла карты: наносила на них новые участки, колодцы, лагеря, пути прохода и пункты снабжения, важные для командования штаба. Гертруда отправляла свои отчеты в Дели, Каир и Лондон. Она узнавала у беженцев из Багдада, как османы защищают город и популярны ли они. Мисс Белл приходилось непросто: племена не решались вставать на сторону англичан, не зная, что те замышляют. На самом деле этого не знал никто: Лондон, Дели и Каир расходились во мнениях и рассматривали самые разные варианты. По большому счету всем было не до арабов: война продолжалась, Западный фронт был парализован, в Ирландии не стихало Пасхальное восстание

[24]

[Национально-освободительное республиканское восстание против британского господства в Ирландии. Свое название получило из-за того, что случилось во время пасхальной недели.]

, в то время как в Басре всего-то готовили план мести. «Препятствия созданы для того, чтобы преодолевать их и оставлять позади», – говорил Гертруде отец. По мере того как приближалось время наступления, она работала все больше и больше – ведь на кону было выживание империи: надо было ввести военных и гражданскую администрацию в курс отношений между племенными конфедерациями вплоть до Багдада до того, как войска начнут атаку. По выходным Гертруда писала статьи для

Gazetteer of Arabia

– подробного справочника арабских племен, составлять который британцы начали еще в прошлом веке. «Это как спорт», – написала она отцу.

Весьма изнурительный спорт. Гертруда еще никогда здесь не путешествовала летом. Жаркий сезон в Басре – настоящая пытка. Портовый город окутывает вязкий зной. Каналы пересыхают, а воздух становится таким тяжелым и влажным, что им просто невозможно дышать. На рынке облака мух кружат вокруг загнивающих кишок, покупатели шлепают по лужам крови, вытекающей из переполненных желобов. По городу шляются стаи шелудивых собак, воздух полон комаров, люди болеют малярией и тифом. Даже на крыше, где Гертруда стелила себе в надежде на дуновение ветра, трудно было заснуть. Посмотрев на снежные вихри во сне, в три часа ночи она просыпалась вся в поту, и пот продолжал лить градом, даже когда она забиралась в ванну с ледяной водой. Гертруда часто болела: в августе подхватила лихорадку, а в сентябре слегла с желтухой и провела в больнице несколько недель.