Фаворит. История легенды

Глава двадцать первая. Долгие тяжелые труды

Марсела и Чарльз Говард навещают Сухарика на ранчо Риджвуд

(полковник Майкл Говард)

Агнес Конлон вошла в странный мир Рыжего Полларда 10 апреля 1939 года. В Уиллитсе «Док» Бэбкок наконец собрал его кости правильно, и они стали срастаться. Хромая, Поллард покинул больницу ранней весной. Бэбкок выписал его со строгим предупреждением: нога не выдержит нагрузки от верховой езды. Если он вернется к скачкам, то может остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Он больше не должен садиться в седло. Поллард улыбнулся: «Тогда, выходит, придется найти кого-то, кто бы меня подсадил».

Он обосновался на Риджвуде и сразу же пригласил Агнес, чтобы пожениться. Денег не было, и они запланировали тихую частную свадьбу в будний день и скромный медовый месяц, а затем Поллард начнет свой долгий путь назад в седло. Рыжий хотел, чтобы Агнес получила свадебный подарок, который так хотела, – часы с бриллиантами, и потому выслал ей то немногое, что у него было, чтобы она могла выбрать их сама. Но вместо покупки часов Агнес купила еще один билет на Запад для своей матери – чтобы та увидела, как она выходит замуж. Также она хотела надеть нарядное свадебное платье своей сестры, но их бедность требовала чего-то менее торжественного. Агнес упаковала простой темно-синий костюм в тонкую полоску, шляпку и босоножки и отправилась в дорогу до Калифорнии.

Ее ждал сюрприз: Поллард встретил ее красивой свадебной церемонией, которую, несомненно, профинансировала и спланировала Марсела. Ранчо по такому случаю украсили, а в гости собралась армия приятелей Полларда, включая Ямми, Спеца Ричардсона, «Дока» Бэбкока, а также многочисленный медицинский персонал. Все еще дистрофичный Поллард был укутан в двубортный черный костюм, а левую штанину пришлось разрезать из-за гипса. Агнес поразили все приготовления, и она пришла в легкий ужас, что привезла с собой лишь синий костюм.

В солнечный день в городке Уиллитс Агнес и Джонни Поллард провели первые моменты семейной жизни, стоя рядом и слушая добрые пожелания своих друзей. Агнес смущенно улыбалась, касаясь кончиками пальцев ладони Рыжего и отводя взгляд от фотографов Ассошиэйтед Пресс, освещавших свадьбу. Рыжий стоял рядом, отставив под углом больную ногу.

Для Риджвуда это было меланхоличное время. Готовясь везти Каяка на восток, Смит транспортировал Сухарика на ранчо, попрощался и оставил его на попечение Полларда. Коня привели в его новый дом – прекрасный денник, прилегающий к его личному паддоку. Он не был готов к пенсии. Ему устроили случку с несколькими кобылами, в том числе с Воительницей, но это не помогло поднять ему настроение, и он беспокойно бродил вдоль забора на больной ноге. Настроение Говарда было под стать его коню: когда Сухарик соревновался, он взял за правило посещать ипподром каждое утро. Теперь же он вовсе перестал приходить. Они с Марселой проводили много времени на конюшне, балуя Сухарика. Порой Говард задерживался там на несколько часов. В газетах говорили, что Сухарик «на пенсии», но Говард отказывался использовать эту фразу. Он лелеял надежду, что когда-нибудь конь сможет соревноваться снова.

Рыжий и Агнес вернулись с медового месяца на острове Каталина, и для хромого жокея начался период жизни, который он назовет «долгими тяжелыми трудами». Рыжий приходил на конюшню, цеплял к Сухарику веревку и уходил в поля, тяжело передвигаясь на костылях, пока Сухарик прихрамывал рядом с ним. «Мы были парой инвалидов, выброшенной на берег, – говорил Рыжий. – Однако мы оба почему-то точно знали, что вернемся». Друзья Полларда с холмов смотрели, как они идут, и качали головами, видя печальное зрелище: двух атлетов, чьи тела их подвели. Сонни Гринберг приходил осмотреть ногу коня. Нет ни единого шанса, думал он, что Сухарик вернется на ипподром.

Поначалу Поллард был слишком слаб, чтобы уйти далеко, однако постепенно он наращивал выносливость. Час за часом, день за днем Поллард и его «папаша» гуляли вместе. Когда жокей уставал, он вел Сухарика назад и препоручал новому конюху Гарри Брэдшоу. Брэдшоу был легендой конного мира, обладавшим столь волшебными способностями лечить хромоту, что однажды, когда некий господин вел переговоры о покупке элитной лошади, бывшей на попечении Брэдшоу, он отказывался брать лошадь без него как части сделки. Смит специально постарался выписать его на ранчо и дал подробные указания, как ухаживать за конем. Брэдшоу серьезно относился к своему делу и проводил на конюшне день и ночь, выхаживая ногу Сухарика.

Агнес и Рыжий стали жить как муж и жена. Рыжий научил ее водить машину по дорогам, вдоль которых росли секвойи, водил на конюшни, подсаживал в седло и наблюдал, как она ездит верхом. Для Агнес каждый момент с ним казался последним: Рыжий был таким хрупким, что она страшилась за его жизнь. Она узнала о его тяжелом алкоголизме, а также как он измывался над своим телом, чтобы сбросить вес. Скачки сделали его калекой и пьяницей. А теперь он стремился к ним вернуться.

Медленно, болезненно лошадь и жокей поправлялись. Поллард вскоре оставил костыли и стал опираться на трость. Он носил утяжеленные ботинки, чтобы укрепить атрофированные мышцы ног. Кости ноги были такими слабыми, что, чтобы они снова не сломались, ему приходилось носить специальные металлические скобы с меховой подкладкой, но все обошлось. Сухарик перестал хромать при ходьбе. Говард по утрам начал пробираться на конюшню с Поллардом, и однажды, когда соблазн был слишком велик, они достали запасное седло и надели на Сухарика. Говард осторожно подсадил Полларда в седло. Он был слишком слаб, чтобы удержать лошадь, поэтому Говард садился на пегого коня по кличке Тик-Так, брал веревку Сухарика и водил обоих по лужайкам, постепенно увеличивая продолжительность и скорость каждого выезда. Вскоре Говард распорядился выкосить траву на плоской равнине и сделать себе маленький ипподром на три фурлонга. Он начал приводить туда Сухарика и Рыжего для долгих, медленных прогулок.