Страница 207 из 226
На второй неделе февраля его заявили на «Лос-Анджелес гандикап» на дистанцию в одну милю. Им повезло: в день турнира светило солнце, а соперников было немного. Смит провел тот день, сидя под навесом на конюшне. Он привык к легкому трепету страха в дни скачек, но сегодня ему было тяжелее обычного. Он испытывал приливы тревоги. Может, он дает слишком большую нагрузку стареющему коню? Эта мысль не выходила у него из головы весь день. К моменту, когда Смит услышал ритмичную, нарастающую мелодию голоса Джо Эрнандеса, объявлявшего предварительные забеги, он уже начал сомневаться, не забрать ли коня снова.
На ипподроме секретарь скачек озабоченно оглядывал толпу. На трибуне хаотично передвигались двадцать тысяч человек. Еще одна отмена станет катастрофой. Поднявшись к ложам, секретарь разыскал Говарда и сказал, что не стоит разочаровывать поклонников в третий раз. Через несколько минут Говард пришел на конюшню тридцать восемь. Они со Смитом обсудили, стоит ли отправлять Сухарика скакать, и Говард подчеркнул, что не желает испортить еще один день руководству ипподрома и болельщикам. Смит не мог назвать веской причины сняться с соревнования. Он подавил тревогу и решил участвовать.
Когда тренер вывел коня, Вулф ждал их в паддоке, и Смит подсадил жокея в седло. Ледяной склонился в седле к Говарду:
– Мы сегодня установим рекорд ипподрома для вас, мистер Говард.
Он быстро стартовал, стремясь вывести Сухарика в лидеры. С внешней стороны с ними поравнялся Сегодня, старый соперник по 38-му году. Кони стремительно скакали по бэкстретчу ноздря в ноздрю. Дуэль продолжалась: одна восьмая мили, четверть, половина. Скакуны отсчитывали промежутки один за другим. Вулф собирался сдержать слово – рекорд ипподрома будет взят.
Бесчисленное количество раз на длинном бэкстретче «Санта-Аниты» ноги Сухарика отрывались от земли, вытягивались в длинном скачке, ударялись о грунт, а затем сгибались у него под животом. С каждым скачком сила около двух тысяч фунтов обрушивалась на кости и мягкие ткани обеих передних ног. Сегодня и Сухарик, все еще скача с рекордной скоростью, вместе наклонились для дальнего поворота. Сухарик сменил ведущую ногу, так что левая передняя несла наибольшую нагрузку. При каждом скачке он разворачивался на этой ноге, огибая поворот на скорости, близкой к сорока милям в час. Вулф не подозревал, что под ним сейчас что-то пойдет не так.
На середине поворота Сегодня начал уходить вперед. Сухарик отчаянно боролся, но отставал. Сегодня оторвался на целый корпус, а затем сдвинулся к бортику. Вулф направил Сухарика вовне, чтобы обойти Сегодня, и подхлестнул его. Сухарик устремился вперед, тяжело приземлившись на левую переднюю.
Вулф услышал резкий треск.
Сухарик перешел на неловкий, подпрыгивающий шаг и опустил голову. Перенеся вес назад, Вулф потянул поводья и задрал голову коня наверх, пока конь выставил ноги вперед и вернул равновесие. Сухарик собрался и продолжил скачку. Вулф замер на несколько скачков, проверяя, нет ли хромоты, но ничего не заметил. Возможно, будь в седле Поллард, он бы ощутил легкий сбой ритма, как если бы игральная карта билась о спицы крутящегося велосипедного колеса. Но движения Сухарика было сложно прочитать – жокей не ощутил ничего странного. Он просто решил, что конь споткнулся о что-то твердое на дорожке.
Вулф оставил сомнения. Он нагонит Сегодня на финишной прямой. Выйдя на нее, он нацелился обойти Сегодня с края и совершил самую большую ошибку в своей карьере: он потянулся назад и ударил Сухарика хлыстом по бедру.
Сухарик ускорился, и вдруг что-то под ним отказало. Теперь Вулф чувствовал неровность скачков – боль. Он встал в стременах и принялся замедлять коня. Сухарик пересек финиш вторым, отстав чуть больше, чем на два корпуса. Сегодня установил рекорд.
Сухарик несся по дорожке. Вулф хотел спешиться, чтобы облегчить коню ношу, но он скакал слишком быстро. Если Вулф спрыгнет сейчас, Сухарик, подчиняясь лошадиному инстинкту убегать от боли, вероятно, поскачет по всему ипподрому, усугубив травму. Жокей должен был проконтролировать снижение скорости. Он потянул на себя поводья. К моменту, когда они достигли поворота, он достаточно замедлил Сухарика, чтобы спрыгнуть. Вулф сбросил стремена, перенес вес на руки, перекинул правую ногу через круп Сухарика и оттолкнулся. Коснувшись земли, он побежал и схватил стремена, затормозив коня.
Он взглянул на его ногу. Крови не было, и конечность выглядела неповрежденной. Вулф провел Сухарика вперед на несколько шагов: он закивал головой, держа левую ногу на весу. Помощник верхом на лошади, чьей задачей было ловить сбежавших коней и помогать травмированным, прискакал и взял Сухарика под уздцы. Медленно и аккуратно он повел Сухарика назад к трибуне. Вулф возвратился один.
Бывшие у ресторана Смит и Говард бежали вниз, Смит несся впереди, врезаясь в людей и расталкивая всех на своем пути. Говард спешил следом. Они выскочили на дорожку и побежали к Сухарику.
Помощник подвел коня к Смиту. Сухарик держал на весу левую ногу, тренер наклонился к ней. Рядом стоял и смотрел на коня Вулф. У него побелели губы. Прибежавший Говард взглянул на Сухарика, затем обернулся к Вулфу. Он почти потерял самообладание:
– Что ты наделал? – закричал он. – Джордж, что ты наделал?!
Вулф как-то объяснил, что думал, будто конь всего лишь споткнулся, что не заподозрил травмы. Он смотрел, как оказывают помощь Сухарику, затем вернулся в жокейскую и сидел там, потерянный. Он позвонил тренеру Уайти Уайтхиллу, прося освободить его от последнего забега.
Подъехала ветеринарная карета скорой помощи. Смит выпрямился и отогнал ее в сторону – он должен был посмотреть, как шагает конь. Говард держал поводья, а конюх набросил ему на спину покрывало. Они повели Сухарика в сторону конюшен, тот кивал головой при каждом шаге. Говард шел рядом, а Смит отстал далеко позади, хмурясь и пригибаясь, чтобы разглядеть походку коня. Он видел, что проблема была с бабкой
[135]
[Бабка (или путовая кость) – первая фаланга пальца лошади, расположенная между плюсной и копытом.]
.
Печальная процессия прошла мимо трибуны. Пораженные болельщики глядели ей вслед.