Страница 151 из 226
Все схватились за секундомеры. Видя, что их ждут, они проскакали круг легким галопом, затем Смит остановился на финишной черте, а Поллард на своем коне ускакал на пробег. Пока тренер неподвижно сидел в седле, они быстро преодолели промежуточные дистанции и пересекли финиш после шести фурлонгов. Смит повел коня назад на конюшню, а репортеры увязались следом, подшучивая, что он позволил себя поймать. Смит, по какой-то причине не такой кислый, как обычно, посмеялся с ними и сказал, будто не знал, что репортеры и хронометристы все еще здесь.
– Думал, я их перехитрил. Черт бы побрал этих часомеров! Я их еще надую!
На следующее утро газеты были полны новостей.
Но репортеры уже целый год имели дело со Смитом, и на некоторых это начало сказываться. Их охватила паранойя: что-то тут нечисто. Разве не подозрительно, что Смит им помахал? И не слишком ли тяжело Сухарик дышал после тренировки? Не странно ли, каким дружелюбным был Смит, когда их поймали? Его вообще когда-нибудь видели улыбающимся? Может, это был и не Сухарик вовсе? Среди журналистов лишь Джек Макдональд из «Лос-Анджелес ивнинг гералд» был готов высказать свои опасения публично и только в заголовке: КОНЬ ГОВАРДА ГРОГГИ
[107]
[«Грогги» – нетвердый на ногах, дезориентированный (боксерский термин).]
ПОСЛЕ БЫСТРОЙ ПРОБЕЖКИ.
Быть может, на конюшне номер тридцать восемь Смит прочитал этот заголовок и улыбнулся.
Смех стих мгновенно. Через несколько дней после пробежки Сухарика на шесть фурлонгов некий осведомитель обратился в местную окружную прокуратуру с шокирующим заявлением: кое-кто на «Санта-Аните» замышляет злое против Сухарика. Имя его было Джеймс Мэннинг, и он проник на территорию конюшни, чтобы залезть в денник к Сухарику и засунуть ему в ноздрю губку, затруднив дыхание. Мэннинга подослали люди с Восточного побережья, которые желали добиться проигрыша коня на «Санта-Аните». Поскольку фанаты Сухарика сделали его безусловным фаворитом турнира, его соперники стали относительными аутсайдерами. Если мошенникам-заговорщикам удастся остановить Сухарика, они получат выгоду от высоких коэффициентов остальных скакунов, обналичат громадный куш и исчезнут.
Окружной прокурор принял это заявление всерьез. Мэннинга быстро выследили и арестовали, прежде чем он мог подобраться к деннику Сухарика. На допросе он сознался. Поскольку полиция поймала его раньше, чем он совершил свое преступление, ему мало что могли предъявить. Дело закончилось обвинением в бродяжничестве, ему предложили либо быть высланным за пределы штата, либо отсидеть срок. Мэннинг предпочел первый вариант. Полицейские сопроводили его до границы и вышвырнули прочь.
Новость вышла 1 февраля на первых полосах газет. Конники содрогнулись: «подложить губку» – старый нечестный прием из эры мошенничества в скачках, и это было смертельно опасно. Губка вызывала частичное кислородное голодание, которое нередко вело к системным, вызванным стрессом заболеваниям, часто приводящим к летальному исходу. И если губку не искали специально, она могла оставаться незамеченной неделями.
Выбросив Мэннинга из головы, Смит вернулся к издевательствам над наблюдателями. К середине февраля репортеры сообразили, что, если Говард приходил на тренировочный ипподром, скоро появлялся и Сухарик. Поэтому они взяли за правило везде следовать за хозяином коня. Смит извлек из этого выгоду: во время скачек он отправлял Говарда в его ложу на главном ипподроме в качестве отвлекающего маневра, а сам выводил Сухарика на тренировочный ипподром неподалеку. Непосредственно перед пробегом коня Говард просил его извинить и выходил. Прибежав на второй ипподром, он оставался там на полторы минуты – достаточно, чтобы Сухарик проскакал положенную милю. Вскоре он был опять в ложе. Его не было так мало, что никто не подозревал, что он занят чем-то более интересным, чем посещение уборной.
Тренировка показала, что конь был готов к турниру «Сан-Карлос гандикап» 19 февраля, и секретарь все же смягчился и назначил вес в сто тридцать фунтов. Полларду, освободившемуся наконец от своего запрета, не терпелось сесть на Сухарика. За день до скачки все, казалось, идет как надо.
Но их удачи снова не хватило. Всю ночь по дорожке барабанил дождь. На следующее утро грунт превратился в болото, и Смит отозвал коня в четвертый раз подряд. В числе участников оставили Воительницу, которая лучше скакала в грязи, и Поллард решил сесть на нее. Это стало поворотным решением в его жизни.
Участники турнира «Сан-Карлос» заходили в дальний поворот, а Поллард пригнулся к спине Воительницы, которая скакала вдоль ограждения четвертой. Вокруг, так близко, что можно было дотронуться, на безумной скорости двигалась тесная группа: Индийская Метла у бортика, Помпон с внешней стороны, Мэндигем прямо на хвосте у Воительницы. Всего в нескольких дюймах впереди от нее скакал Это Он, прославившийся тем, что на старте «Кентукки-дерби» в 1936 году подрезал Грэнвилла, бывшего соседа Сухарика по конюшне, и выбил из седла его жокея. Посередине дальнего поворота на «Санта-Аните» Это Он сделал то же самое.
Возглавляя плотную группу на повороте, Это Он сделал неловкий, неуверенный шаг и на мгновение сбавил скорость. Группа преследования схлопнулась, и лошади столпились позади него. Воительнице было некуда деваться и не было времени притормозить – она влетела прямиком в самую гущу. Должно быть, Поллард заметил внезапно возникший перед ним темный круп в опасной близости, но не успел среагировать. Воительница подалась вперед как раз, когда Это Он оттолкнулся задними ногами.
Жокеи говорят, что при столкновении копыт раздается краткий, ясный звон – радостный предвестник катастрофы, которая, скорее всего, последует. Наверняка Поллард его услышал. Это Он выбил из-под Воительницы передние ноги. Не удержавшись, она сделала кувырок на скорости сорока миль в час, увлекая за собой Полларда, который беспомощно повторил траекторию падения: его перебросило со спины через шею на землю, и упавшее тело придавило его, скрыв из виду. Кобыла рухнула на него со страшной мощью и остановилась.