Страница 148 из 226
Говард и Смит спустились к докам, чтобы осмотреть скакунов. Двое выделялись из общей массы. Одним был Каяк, который в США стал Каяком II. Крупный и неотразимый вороной жеребец только недавно стал носить недоуздок и сопротивлялся всякой попытке им управлять. Вторым был взрослый конь Лигароти, чемпион Аргентины в скачках на одну милю. Смиту особенно приглянулся Лигароти, Говарду понравились оба, и он решил купить Каяка.
Когда к составу прицепили дополнительные вагоны для транспортировки лошадей «Бинглина», поезд с Сухариком покатился по восточным землям, через равнины и Скалистые горы, пустые и белые, обильно засыпанные ранним снегом. Когда поезд делал остановки в городках по пути, поклонники, несмотря на холод, собирались, чтобы заглянуть в окна и хоть краем глаза увидеть Сухарика.
Впереди путешественников ожидало чествование. Говард по телефону сообщил Отису, что Сухарик возвращается, и тот опубликовал новость. Пятьсот ярых болельщиков готовились к раннему подъему, чтобы прийти на ипподром и устроить герою их родного города торжественную встречу. Там же соберутся первые лица города и штата, чтобы связать собственный имидж с главной звездой в стране. Даже видавшие виды конники прервут труды, чтобы взглянуть на него, и будут есть свои завтраки, сидя на скамейках у железной дороги. Под радостные аплодисменты и вспышки фотокамер конь поднимется на ноги в своем вагоне, сойдет с трехфутовой подстилки из соломы, ласково ткнет Смита мордой и сойдет на платформу, вставая на дыбы. Окружающие его люди будут радоваться победе и испытывать облегчение, даже Смит будет в приподнятом, относительно разговорчивом настроении, связав воедино несколько сотен слов, что в газетах назовут «великой моральной победой для присутствовавших репортеров».
Но пока от дома их отделяли долгие холодные мили. Поезд ехал в районе, где температура опустилась до минус четырнадцати по Фаренгейту
[105]
[Минус 25 градусов Цельсия.]
. Вьюга за вьюгой обдували состав и засыпали все вокруг снегом. Дорога была опасной и пугающей.
Когда вода в трубах замерзла, Говард оставил Марселу в спальном вагоне, а сам пришел к Сухарику. Такую привычку он приобрел – искать возле коня успокоения. Сонный Сухарик был в тепле под двумя попонами, покачиваясь на ногах, пока поезд извивался по горной дороге. В обледеневшем качающемся вагоне Говард сидел со своим конем на пути домой.
Их ждала долгая, холодная зима.