Фаворит. История легенды

Глава десятая. Боевой адмирал

Боевой Адмирал и жокей Чарли Кертсингер

(Архив Бетманна / «Корбис»)

Сэмюэль Ридл был удивительно похож на нарисованного человечка с доски игры в «Монополию». У него были все атрибуты – черная шляпа, седые усы, горы старых денег. Все, кроме улыбки, – Ридл был невеселым человеком. Летом 1937 года ему было семьдесят пять лет, и его хмурое лицо, быть может, было самым узнаваемым в мире скачек. Ридл просто олицетворял элиту скачек на Восточном побережье.

В 1918 году он выложил пять тысяч долларов на аукционе и ушел с самым потрясающим созданием в этом виде спорта – с Воякой. После этого любой, кто приближался к коню, просто сбивался с ног. По мнению некоторых знатоков, единственной ложкой дегтя в карьере Вояки был сам Ридл. Считалось, что, как менеджер, он вел себя слишком консервативно. Когда официальные лица предложили фантастическую сумму в пятьдесят тысяч долларов, чтобы Ридл выставил своего жеребца против Истребителя – единственного коня, который мог бы заставить Вояку попотеть за первое место, Ридл отказался. Он не участвовал в «Кентукки-дерби», отчасти из-за презрения к «западным» ипподромам, отчасти потому, что считал начало мая слишком ранним временем, чтобы отправлять коня бежать изнурительную милю с четвертью. В 1920 году Ридл закончил карьеру Вояки, когда тому было всего три года. Он скакал лишь в двадцать одном забеге (двадцать из которых выиграл) и соревновался лишь с сорока восемью скакунами. Ридл не желал подвергать коня чрезмерно тяжелым весам, которые ему пришлось бы нести.

Вояка сделал Ридла знаменитым, однако его хозяин ненавидел прессу так же сильно, как Чарльз Говард ее любил. Некоторые ребята из пресс-ложи платили Ридлу той же монетой, однако тот факт, что он владел несколькими самыми быстрыми и выдающимися лошадьми на Земле, устанавливал определенное неловкое перемирие. Не улучшило ситуацию и когда Ридл встал перед толпой людей, включая репортеров, и заявил, что о лошадях журналисты знают лишь две вещи: «Они кусаются с одной стороны и лягаются с другой».

Вояка стал для хозяина своего рода причиной будущих успехов, родив многих одаренных скакунов, чье пребывание на площадке победителей сделало Ридла одним из самых фотографируемых людей в мире спорта. Но хотя многие из детей Вояки и были лучшими в своем поколении, никто не мог сравниться с отцом. Затем, весной 1934 года, любители лошадей стали собираться у забора на конезаводе Ридла, глядя на паддок и издавая изумленные возгласы, какие слышишь от людей, когда пылающий метеор несется с небес и взрывает землю в чьем-то дворе. Кобыла голубых кровей по кличке Кисточка родила почти черного жеребенка, сына Вояки, и никто не мог отвести от него глаз. Одного его вида было достаточно. Даже стоя неподвижно, он блистал. Легкий, красивый и быстрый, он был образцом изысканного, плавного изящества. Жеребенок двигался как птица – мелькал, носился, порхал. Знатоки разинули рты, кто-то предположил, что, когда этот конь закончит соревноваться, никто и не вспомнит Вояку. Над такими заявлениями конники обычно презрительно смеялись, но, взглянув на этого жеребенка, никто не стал бы шутить.

Жеребенок подрос, и Ридл назвал его Боевым Адмиралом. У него была та же царственная, властная манера, что и у отца. Он не терпел неподвижности и был так настроен на бег, что, когда служащий ипподрома подавал сигнал седлать коней, он выскакивал из денника и тащил работников за собой к дорожке. Оказавшись в стартовом боксе, он вертелся и боролся, отбрасывал стартеров в стороны и стартовал раньше времени.

Но когда стартер все же отправлял соревнующихся и Боевой Адмирал пригибался и скользил по дорожке, все прощали ему своенравие. Форме соответствовало и наполнение: Боевой Адмирал развивал невероятную, устрашающую скорость. Разогнавшись, он был слишком быстр для соперников, слишком быстр даже для стратегии. Стоило ему только покинуть стартовый бокс, как он разбивал остальных об их же ограниченность, и им оставалось лишь растекаться, как пролитая вода, позади него. Весной 1937 года он продемонстрировал столь несравненные ускорение и выносливость, что ни в одном забеге ни на секунду не отдал лидирующей позиции. Ни один конь не мог встать рядом с ним.

После того как разгоряченный и злой Боевой Адмирал задержал старт на восемь минут, он с легкостью выиграл турнир «Кентукки-дерби». За ним последовал «Прикнесс». А финальное состязание «Тройной короны», «Белмонт», увековечило его имя. Он многократно вырывался из бокса, задержав старт почти на девять минут. Когда на мгновение конь замер, стартер прозвенел в звонок. Боевой Адмирал рванул с такой силой, что задние конечности обогнали передние: он не успел убрать передние копыта, и край подковы на заднем копыте вонзился в переднее. Он подался вверх, освобождая копыто, и в процессе содрал с передней ноги кусок в квадратный дюйм, который остался лежать на дорожке у стартового бокса. Его жокей Чарли Кертсингер и не подозревал, что произошло, Боевой Адмирал никак не подал виду. Он полетел вперед на кровоточащей ноге, промчался мимо всех соперников за десять скачков и унесся вперед, оставляя за собой алые брызги крови.

Никто не смог его догнать, и он одержал победу, «Тройную корону», побил рекорд ипподрома, установленный его отцом, и национальный рекорд скорости. Когда Кертсингер спешился на площадке победителей и нагнулся, чтобы расстегнуть подпругу, он ужаснулся, увидев, как с живота и копыта коня капает кровь. Присутствующие содрогнулись.

Том Смит и Рыжий Поллард, только приехавшие с Западного побережья вместе с Сухариком, были на трибуне «Белмонта» и видели невероятный пробег Боевого Адмирала. Смит осознавал огромную важность этого зрелища. Тем вечером он вернулся на конюшню Сухарика на ипподроме «Экведакт» и написал письмо Чарльзу Говарду: «Видел Боевого Адмирала. Он правда умеет скакать».

И снова все козыри были в руках у Сэмюэла Ридла. К лету 1937-го, пока Боевой Адмирал оставался в стороне, ожидая, когда отрастет копыто, было очевидно, что никто в его возрастной группе не мог составить ему конкуренцию. Как и Вояка, Боевой Адмирал ждал коня, который бросит настоящий вызов его величию.