Страница 127 из 226
Репортеры собрались у перил в пресс-ложе. Любимцем журналистов был Боевой Адмирал: ему прочили победу абсолютно все гандикаперы «Дэйли рэйсинг форм», а также около девяноста пяти процентов остальных авторов. Лишь незначительная и воинственная группка калифорнийских журналистов поддерживала Сухарика. Внизу, на трибунах, разделение было менее резким. Боевой Адмирал был явным фаворитом букмекеров, однако репортеры, беседовавшие со зрителями, узнали, что большинство болеют за аутсайдера.
Наверху, в своей ложе, Глэдис Фиппс глядела на Сухарика с гордостью. Ее выстраданная вера в гадкого старину Сухаря наконец оправдалась. Когда Сухарик начал побеждать под руководством Смита, управляющие прославленным конезаводом «Клэйборн», где однажды вежливо, но твердо отвергли Сухаря, изменили свое мнение. Фиппс забрала жеребца из-под зарослей шелковицы на маленькой ферме, где она его оставила, и отправила на «Клэйборн», где менеджеры подняли его гонорар племенного жеребца с грошей до респектабельных двухсот пятидесяти долларов. А когда Сухарик покорил Восточное побережье, плату удвоили. Сейчас, когда Сухарик бросил вызов Боевому Адмиралу, ставка Сухаря составляла уже тысячу долларов, что сопоставимо с деньгами, которые платили лучшим племенным жеребцам страны.
Неподалеку за конями наблюдал Фицсиммонс. В руках у него был купон – он поставил на победу Сухарика.
Поскольку дорожка была длиной в одну милю, а матч проводился на дистанции в 1
3
/
16
мили, стартовой точкой было начало финишной прямой, и кони должны были описать по ипподрому примерно круг с четвертью. Когда Боевой Адмирал, в сопровождении стартера Кэссиди и помощника с флагом, подошел к стартовой линии, Вулф принялся действовать на слабые, как всем было известно, нервы победителя «Тройной короны». Он устроил Сухарику долгую, неторопливую разминку, проплывая мимо дергающегося соперника и пускаясь в галоп в противоположную сторону. Кэссиди приказал ему привести коня. «Мистер Кэссиди, – весело отозвался Вулф, – у меня распоряжение размять Сухарика перед стартом». Кэссиди пробурчал, что его об этом не предупреждали. Вулф пожал плечами и продолжил свое дело. Они с Сухариком обогнули дальний поворот и выскочили на бэкстретч.
У отметки в
5
/
8
мили Вулф остановил Сухарика и развернул его к трибуне. Долгое время всадник и конь стояли на дорожке в тишине. Болельщики на центральном поле сосредоточились у бортика напротив трибуны, оставив бэкстретч, как ни странно, пустым. Почти все думали, что кони будут скакать рядом лишь на первом отрезке на финишной прямой, прежде чем Боевой Адмирал обгонит Сухарика. Сухарик смотрел на толпу, слегка двигаясь в лучах солнца. Вулф изучал Боевого Адмирала, как он выходит из себя на стартовой позиции, вращаясь кругами.
После мучительной паузы Вулф небыстрым галопом вернул Сухарика в начало финишной прямой и поравнялся с Боевым Адмиралом. Стартер поднял руку. Помощник поднял флажок, а Кэссиди поставил палец на кнопку звонка Смита. Сухарик и Боевой Адмирал зашагали вперед бок о бок, оба жокея смотрели на Кэссиди. Необъятная толпа затаила дыхание.
В последний момент Вулфу что-то не понравилось. Он дернул за правый повод и вывел Сухарика за линию. Кертсингер осадил Адмирала, который подпрыгивал вверх-вниз в нетерпении. Они снова выстроились и сделали шаг вперед, но на этот раз Кертсингер сломал линию. Оба потрусили назад. Когда они выстроились для третьей попытки, Вулф обратился к Кертсингеру:
– Чарли, мы так никогда не начнем. Нельзя смотреть за стартером и конем одновременно. Давай подойдем, следя за конями, а когда поравняемся – стартуем самостоятельно. Кэссиди увидит, что мы на одной линии, и ему придется прозвонить в звонок.
Кертсингер кивнул. Оба подошли в третий раз, каждый жокей следил за носом коня противника. Вулф натянул левый повод, повернув голову Сухарика к Боевому Адмиралу, чтобы дать ему сосредоточиться на противнике. Кони стояли идеально ровно. Вулф знал, что пора. Когда они подходили к Кэссиди, жокей вдруг выпалил:
– Чарли, осторожней, Сухарь лягается, как черт. Не хочу, чтобы ты или твой конь пострадали.
Кертсингер непонимающе уставился на Вулфа, затем сосредоточился и вновь устремил взгляд на нос Сухарика. Помощник держал флажок высоко в воздухе. В ложе Говарда Марсела зажмурилась.
Два носа пересекли линию одновременно, флажок резко опустился, и на притихшем ипподроме задребезжал звонок Смита. Боевой Адмирал и Сухарик сорвались с места абсолютно одновременно.
Собранность, которую Вулф ощутил в Сухарике, выразилась в мощном рывке. Мышцы вдоль спины, боков и живота напряглись от усилия, изобразив на шкуре широкие полосы. Передняя часть туловища взметнулась кверху. Вулф бросился вперед для балласта, оттолкнувшись ногами назад. Сухарик делал скачок, взрывал землю перед собой и отталкивался снова. Рядом с ним Боевой Адмирал рвал и метал, скача изо всех сил. Сухарик несся по дорожке, передними ногами выталкивал финишную прямую из-под себя и бросал назад. Вулф сдвигал его внутрь, держа рядом с Боевым Адмиралом, позволяя видеть соперника. Тридцать ярдов двое жеребцов скакали бок о бок, их резкие неровные скачки переходили в длинные широкие выпады, их скорость росла и росла.
По толпе пронеслась волна изумления. Боровшийся изо всех сил Боевой Адмирал отставал: вперед высунулся нос Сухарика, затем горло, затем шея. Голос Маккарти вдруг сорвался на фальцет:
– Сухарик обгоняет его!
Боевой Адмирал бился с такой силой, что задние ноги чуть не касались подпруги, но он не поспевал.
Кертсингеру пришло на ум невероятное осознание: Сухарик быстрее! Калифорнийские делегаты в пресс-ложе взревели.
После одной шестнадцатой мили Сухарик был на полкорпуса впереди и летел как пуля. Он продолжал стараться, выставив уши вперед. Зрители посходили с ума: когда кони достигли середины финишной прямой при первом ее проходе, толпа внезапно перевалила через ограждение центрального поля в десяти футах от внутреннего бортика. Тысячи болельщиков бросились к Вулфу и Сухарику. Остановленные бортиком, они перегнулись через него, стуча, хлопая и размахивая руками на пути Сухарика. Тот, прижав уши и устремив глаза вперед, казалось, их даже не замечал.