Страница 64 из 71
Глава 32 Зеркальце снова пригодилось
Элионора сказала досчитать до 300.
— 150, 151, 152.. – шептал Авир.
— Ты уже можешь идти, – негромко сказала Альма.
С другой стороны проёма не доносилось ни звука.
Это можно было считать добрым знаком.
— Подожду. 156, 157..
— А если потом будет поздно? – продолжала Альма. – И ты мог бы уйти..
— Я знаю Эллу всю жизнь. С таким человеком, как Ван, она могла связаться только от отчаяния. А до отчаяния она могла дойти только из-за одного человека – Эдвина.
Альма подумала, каково это – так сильно кого-то любить. И будет ли кто-нибудь когда-то так же отчаянно любить её.
— Как думаешь, что там у них происходит? – спросила она.
— Элла умеет обращаться с кеваном. Она справится. Всегда справляется.
— А что это вообще за кнуты такие?
— Кеван создаётся из тысяч туго сплетённых вместе солнечных лучей. Прожигает кожу, кость, металл. Всё! Вигдис – самая красивая из всех выживших, что я видел, это о чём-то да говорит.
Альму передёрнуло.
— Докуда ты уже дошёл? – спросила она.
— 228.
Альма покосилась на дыру в стене. Она могла различить в проёме дверцы шкафа. Что там было, по ту сторону? Альма представила себе стеклянные стены парламента. Как же они пройдут через здание незамеченными?
— Думаешь, у них получится? – прошептала она.
Авир перевёл на неё внимательный взгляд.
— Конечно, получится. Мы же говорим об Элионоре Фревелленг.. 265, 266, 267.
Альма кивнула. Они справятся. Вот-вот появится Элионора, тянущая за собой Эдвина. Интересно, как он выглядит?
— 289, 290, 291, – шептал Авир.
Альма пристально вглядывалась в проход.
— 294, 295, 296..
Она так пристально сверлила дверцу взглядом, что, казалось, вот-вот распахнет её. Ну же! Ну!
— 298, 299..
— Давай! – выкрикнула Альма.
— 300.
Она задержала дыхание.
— Альма, – прошептал Авир. – Надо идти.
— Ещё немного..
— Но..
— Нельзя нам уходить, Авир! Я не могу. Вдруг она в опасности.
— Вот именно поэтому мы и должны скрыться, – нетерпеливо запротестовал Авир. – Она сказала нам считать до трёхсот. У нас нет выбора.
Альма сделала глубокий вдох.
— Есть. Я должна попробовать ей помочь. Она моя бабушка.
— Ты с ума сошла? – прошептал Авир.
Альма слегка улыбнулась и покачала головой.
Мгновение Авир молчал, потом глубоко вздохнул и кивнул.
— Тогда надо нам туда просочиться. Каждый миг может быть на счету.
— Нам? – переспросила Альма. Она не ослышалась?
— Ясное дело, – улыбнулся Авир. – Теперь-то уж мы точно в одной лодке!
Шкаф оказался достаточно вместительным, чтобы они поместились оба.
В темноте Альма нащупала руку Авира. Он открыл дверь.
В первую очередь Альма обратила внимание, что стены в комнате самые обычные, а не стеклянные, как в той части парламента, где ей уже доводилось бывать.
Они оказались в гардеробной. Вокруг рядами висела форма. Перед вешалками письменный стол с журналом учёта и стаканчиком карандашей. Слева виднелась дверь.
— Идём, – прошептал Авир.
Он выбрался из шкафа, Альма за ним. До двери оставались считанные шаги, как вдруг они услышали тихий щелчок. Как будто дверь заперли.
— Добрый вечер, – сказал кто-то.
Альма резко обернулась.
В углу у шкафа стояла женщина. Длинные чёрные волосы были уложены в косу на плече. Альма уже встречала её однажды, только на этот раз рядом не было Симона и прятаться было не за кого.
— Ну не умно ли? – спросила Габриэлла Грубель, указывая на кнопку на стене. – Можно запереть дверь прямо отсюда. – Голос у неё был холодный и жёсткий, как ледышка.
Габриэлла подошла к столу и села на краешек, нога на ногу.
— Как премьер-министра, мало что радует меня больше, чем стремление молодёжи к знаниям. Что ж, расскажу вам немного о парламенте, куда вы так грубо вломились.
Она сложила руки и набрала побольше воздуха.
— В этом здании никто не вступает ни с кем в контакт без моего ведома. Это невозможно. Я знаю всё.
Она подхватила со стола карандаш и покрутила его пару раз между пальцами – и вдруг метнула, как дротик, прямо в Альму. Да так молниеносно, что ни Альма, ни Авир не успели среагировать. Альма взвизгнула, но карандаш воткнулся в стену в нескольких сантиметрах от её головы.
Альма схватилась за висок. Секунду назад казалось, что её заденет.
Габриэлла взяла со стола второй карандаш. Потрогала пальцем наточенный кончик, будто проверяя, насколько он острый.
— О вашем плане я знала ещё этим утром. Ваши друзья слегка удивились, ворвавшись в мой кабинет. – Короткий, холодный смешок. – Моя служба охраны поймала их с поличным, а теперь возьмёт под контроль всю систему тоннелей, которую вы прокопали.
Альма вздрогнула. Тоннели захвачены! И Элионору схватили.
— О, теперь испугалась? – Габриэлла улыбнулась, будто они играли в игру – и она только что выиграла. – Значит, не совсем глупа. Ты и должна бояться. Вы проиграли, выхода нет. А вы правда думали, что меня так легко свергнуть? Трое жалких солнцеловов и двое детишек? Даже обидно!
Трое. Альма замерла. Элионора, Ван, Сандро, Вигдис, Пузан. Значит, Габриэлла схватила только троих. Значит, они разделились, и некоторые остались на свободе! Только бы это была Элионора! Только бы Элионора!
— Я уже шла обратно в кабинет, как вдруг поняла, что было бы неплохо самой взглянуть на эту систему тоннелей. Войдя туда, я почувствовала кого-то в другом времени. Пара щелчков, и я нашла вас на одиннадцатом. И после всех ваших кропотливых трудов и тщательного планирования мне оставалось лишь сидеть за шкафом и ждать. Представляете, мне достаточно было пальцем шевельнуть, чтобы вас поймать, – она снова хохотнула. – В сущности, даже скучно.
— Да мы здесь вообще ни при чём, – спокойно сказала Альма. Она сама удивилась, как легко теперь говорила. – Нас заставили. Звучит как отговорка, но, честное слово, так и было.
— Что-то непохоже, что вас силком сюда затащили. – Габриэлла подняла брови. – И скажите на милость, зачем вообще кому-то тащить двух детей в парламент?
— Оказались не в том месте не в то время, – сказал Авир, пока Альма не успела ответить. – Мы подслушали их план, и они испугались, что мы их раскроем.
Габриэлла пристально смотрела на него и отстукивала карандашом по столу.
— Нет, – наконец решила она. – Ни слову не верю.
И в ту же секунду метнула карандаш в Авира. Тот закричал от боли. Альма увидела, что карандаш впился ему в бедро.
— ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ? – закричала она. – МЫ ЖЕ НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ СДЕЛАЛИ!