Страница 65 из 71
— Ничего плохого не сделали? – выплюнула слова Габриэлла. Она в несколько больших шагов подлетела к Альме и схватила её за горло. – Практикующие солнцеловы! Да вы и есть воплощение позора и беззакония!
Габриэлла ещё крепче вцепилась Альме в горло, прижав её к стене, так что та начала задыхаться.
— Пустите её, – завопил Авир, который уже сполз на пол, но неистово колотил Габриэллу по ногам.
Даже не взглянув вниз, Габриэлла пнула Авира с такой силой, что тот отлетел и затих.
«Пустите», – пыталась прохрипеть Альма, но у неё не вышло.
Габриэлла приблизилась.
— А я тебя уже видела, – вдруг сказала она. – Но где?
В лёгких Альмы бушевал пожар. Она подумала о Симоне. Нельзя, чтобы Габриэлла выяснила, кто она такая. Если та вспомнит, что видела Альму в парламенте, это выведет её на отца. Этого допустить нельзя!
На мгновение Габриэлла слегка отвлеклась, она явно всеми силами пыталась вспомнить, кто такая Альма. «Сейчас или никогда» – подумала Альма и осторожно упёрла ногу в стену. И резко толкнулась второй. К удивлению самой Альмы, хватка тут же ослабла, она сумела вскочить на ноги и стала судорожно глотать воздух.
Габриэлла при падении налетела на стол. Но к тому моменту, как Альма смогла отдышаться, уже готовилась снова встать.
— Ты.. – начала Габриэлла с презрением в голосе. – Как разделаюсь с тобой, выясню, кто ты такая, и прикончу всю твою семью.
Её лицо как будто заострилось. Габриэлла положила руку на пояс, и не успела Альма сказать и слова, как она уже стала раскручивать над головой кеван, который сиял, словно падающая звезда.
— С кеваном я упражнялась с тех пор, как получила собственный арий, – говорила Габриэлла, пока над её головой кнут описывал круг за кругом. – Разрубить человека я могу с расстояния нескольких метров. Могу отсечь руку.. потом ухо.. выбить глаз..
Габриэлла описывала одни ужасы за другими, но это дало Альме время подумать. Надо хотя бы попытаться. Если только получится достаточно быстро.. и если ей правда передался дар Эдвина.. Альма подняла руку к груди и нащупала нить. Сейчас или никогда!
— А знаешь, откуда я знаю, что всё это могу? – спросила Габриэлла. Альма услышала свист хлыста. Кончик пролетел в считанных сантиметрах от неё. – Потому что тренировалась на таких мерзких крысах, как ты, которые думали, что смогут меня обхитрить.
Альма не сводила взгляд с Габриэллы. И ровно в тот момент, как она уже отклонилась назад для нового нападения, Альма прижала три пальца к большому, прочно захватив временную нить. И когда хлыст уже летел к ней, молниеносно кинув взгляд на арий, она со всей силы потянула нить к северу.
Тащить было так тяжело, что Альма застонала. Казалось, она пытается сдвинуть с места грузовик на канате. Не почувствовав удара, она поняла, что надо продолжать тянуть. Пальцы так жгло, что Альме показалось, будто временная нить загорелась у неё в руках. Над головой щёлкнул хлыст. И вдруг боль прошла. Взглянув на хлыст, Альма поняла, что тот движется.. назад!
— РАБОТАЕТ! – обрадовалась она.
В то же мгновение нить стала выскальзывать. Габриэлла замерла, как куколка в музыкальной шкатулке, а ещё через миг продолжила, как ни в чём не было.
— ..на таких мерзких крысах, как ты, которые думали, что смогут меня обхитрить.
Точно как и в прошлый раз, Габриэлла отклонилась назад, Альма была наготове, чтобы вовремя выхватить зеркальце из заднего кармана. И когда Габриэлла запустила смертоносное оружие, Альма уже знала, где окажется его кончик. И подставила зеркало точно туда. Второй раз за этот вечер она подумала: зеркало отражает солнечные лучи, а теперь повторяла это про себя снова и снова, как молитву.
Кончик кнута коснулся зеркальной поверхности с оглушительным треском. По комнате рассыпался дождь из искр. Альму сильно ударило в руку, но сам хлыст отскочил назад, прямо на Габриэллу.
Габриэллу бросило на пол, она упала без движения.
Альма рванула к Авиру, который успел сесть. По лбу размазалась кровь, лицо посерело.
— Что там случилось? – отрывисто спросил он.
— Надо бежать отсюда, – сказала Альма. – Лететь сможешь?
Авир посмотрел на неё с каким-то сомнением. Грудь его подрагивала при дыхании.
— Не знаю.
Альма обхватила его руками и помогла подняться на ноги.
— Надо попытаться, – сказала она.
Альма опасливо огляделась. Коридор был пуст. Он оказался совсем другим, чем ей представлялось. Пол выстилала ковровая дорожка, стены украшали кремово-белые обои с золотистым узором и полотна, написанные маслом. Можно было подумать, они в каком-нибудь замке.
Альма и Авир вытащили по лучу и полетели по коридору. На пути им не встретилось ни души. «Вперёд по коридору, вторая дверь налево» – мысленно повторяла Альма. Если Элионора ещё на свободе, она точно направилась туда. Если же Габриэлла схватила главного в своей жизни врага, когда та вломилась, у премьера нашлись бы дела поважнее, чем глазеть на тоннели. Они пролетели мимо первой двери. Следующая! Только бы добраться до следующей двери никем не замеченными.
Вот и она. Самая обычная белая деревянная дверь. Авир при приземлении застонал. Дверь закрывалась на цепочку, но та всё равно уже была сорвана. Альма осторожно открыла дверь.
За ней оказался длинный тёмный коридор. Воздух был прохладный и влажный. Они так же тихо закрыли дверь за собой. Авир снова застонал. Звук эхом отразился от неприветливых стен тёмного коридора.
Внезапно Альма вскрикнула: что-то обрушилось на неё сбоку, повалив на пол.
— Пузан, свет! – крикнул кто-то.
И тут же в помещении стало светло.
— Альма?!
Над ней стояла Элионора.
— Вы что здесь делаете?
— А-а-а.. – выдавил Авир.
— Вас спасаем, – ответила Альма, усевшись на холодном полу. – Я хотела тебе помочь.
— Помочь мне? Да какого..
— И не зря, – сквозь зубы сказал Авир. – Мы встретили Габриэллу, она сказала, гвардейцы захватили всю систему тоннелей.
— КОГО вы встретили?
— Тс-с-с, – шикнул Пузан. – Вы забыли, что ли, что мы посреди парламента?
— Не забыли, – хрипло ответил незнакомый мужской голос. – Хотя я пытался об этом забыть несколько десятилетий.
Альма наконец разглядела пожилого мужчину, сидевшего прислонившись к стене. Одежда совсем изорвалась. Смуглая кожа поблёскивала на свету. Он был таким тощим и хилым, что Альме показалась, будь здесь освещение получше, он бы просвечивал.
Но он вдруг улыбнулся, и у Альмы не осталось сомнений. На впалых щеках показались две ямочки, она будто вживую увидела Симона.
— Э-эдвин? – спросила Альма.