Меч света

Женщины здесь не скрывались по домам. На их плечах – охота, защита, воспитание. Копья за спиной – не украшение, а продолжение руки. Они шли по улицам с корзинами, в которых могли лежать как ягоды, так и наконечники для стрел. Их не нужно было защищать – они сами были щитом.

Старики – не согнутые временем тени, а крепкие, хоть и поседевшие, фигуры. Кто‐то точил меч на камне, кто‐то ругался с соседом о новых укреплениях, кто‐то учил подростков правильно держать топор. У каждого свое дело.

Дома́ – из мощного дерева, с глубокими крышами, защищающими от снегов. Резьба на косяках – не просто для красоты, но и как оберег. Почти у каждого порога – чаша с солью, знак доверия и приглашения для путника, если он с добром.

Вместо флагов – трофеи: оленьи рога, клыки медведей, иногда – сломанные клинки. Символы побед и памяти.

Город был живым организмом, в котором не было лишних. Даже пес, пробегающий по улице, знал, куда бежит и зачем. А каждый житель, вставая по утрам, знал, зачем проснулся.

Это был Скарнхэйм. Город, где все – на своих местах. Где не прячутся за стенами, а встречают угрозу в лицо. Где даже тишина – как натянутая тетива.

И, проходя по его улицам, я чувствовал не тревогу – уважение. Перед силой. Цельностью. Правдой. И пусть этот город не сиял мрамором и не пел гимнов, он был как хороший клинок: простой, прочный и смертоносно красивый.

Так, незаметно, увлеченные особенностями местного быта, мы дошли до трактира.

«Берлога» – гласила выцветшая, но добротно вырезанная вывеска с медвежьей пастью, открытой в молчаливом рыке. Я прочитал название вслух и первым вошел внутрь.

Внутри было пусто, и это не удивило. Судя по увиденному на улицах, здесь никто не сидит праздно. Северяне, похоже, не из тех, кто коротает дни за кружкой, – у каждого свое дело.

Мы подошли к барной стойке. За ней стоял мужчина лет сорока, с квадратной челюстью и холодным взглядом. Он нас заметил, конечно, но особого интереса не проявил, лишь лениво потер полотенцем деревянную кружку.

– Здравствуйте, нам бы четыре комнаты на несколько дней, – сказал я, не теряя вежливости.

– И вам не хворать, – ответил он, чуть кивнув. – Комнат свободных только две.

Сказано было без эмоций. Хочешь – бери, не хочешь – дверь сзади. Никаких лишних слов.

– Берем, – не стал я размышлять. Важно иметь свой угол. Хоть и съемный.

Я положил на стойку два золотых. Не ради показухи – просто местных цен не знаю, да и жалеть пока нечего. Все, что у нас есть, получено в бою, найдено в глубинах, выбито у врага. Броня, оружие, свитки, даже редкие артефакты, – ни за что мы не заплатили и медяка. У нас мешок золота, но девать его пока особо некуда.

Бармен, не говоря ни слова, взял только один.

– Этого хватит на три дня. Плюс еда и выпивка сколько потребуется.

Он посмотрел мне в глаза с северной прямотой, что не терпит лести и игры́.

– Вигмар меня зовут, – добавил он после короткой паузы. – Если что понадобится, спрашивай. Только по делу.

В ответ я представил своих спутников и назвал свое имя. Вигмар выложил на стойку два ключа, будто отдавал не жилье, а четко рассчитанный пай. После этого он снова потерял к нам интерес, лишь кивнул в сторону лестницы, обозначая направление. Ни словом больше не обмолвился.

Мы не стали задерживаться.

Один ключ я отдал Линель, второй оставил себе. Решили, что мы втроем уж как‐нибудь уместимся. Я даже готов был спать по очереди или вовсе не ложиться – было бы укрытие и дверь с замком. Но, как оказалось, все обошлось куда лучше.

Комната, что нам досталась, была удивительно просторной. У стен стояли две массивные кровати.

Мы еще не успели перекинуться парой слов, как дверь снова отворилась и в проеме появился здоровяк, явно родственник Вигмара: та же челюсть, та же молчаливая уверенность в каждом движении.

Он, не говоря ни слова, забрал одну кровать и буквально через пять минут вернулся с двухъярусной. Она встала на место прежней, и теперь спальных мест стало три.

Как Вигмар узнал, что мы так распределимся? Угадал? Или просто давно читает людей как карты?

Мы договорились: бросим вещи, немного отдышимся – и двинем в город, искать информацию о ездовых орлах.

Линель была уверена, что помогут охотники, мол, именно они знают местность как свои пять пальцев. Гёте предлагал обратиться к местным картографам, и его идея тоже имела смысл: если где‐то и зафиксированы гнезда орлов, то в их чертежах.

– Интересно, а тут библиотека имеется? – вдруг перебил всех Донис, задумчиво глядя в потолок.

– Не думаю, что у нас есть время на книги, – колко ответила Линель с легкой усмешкой.

– Он прав, – сказал я, ловя его мысль. – Донис, ты о легендах местных, верно?

Он кивнул:

– Именно. Если здесь бывали те, кто изучал орлов, то их описания могут быть в записях. А иногда старые легенды ближе к правде, чем свежие слухи.

– Хорошо, – кивнул я, принимая решение. – Линель, иди в гильдию охотников. Гёте, ты – к картографам. А мы с Донисом – в библиотеку. Если, конечно, такая тут вообще есть.

На удивление, библиотек тут оказалось две. Правда, одна – в доме я́рла и попасть туда просто так невозможно. Вторая же – пониже статусом, но куда доступнее. Она располагалась в подвальных залах Института магии. Северяне, как мы уже поняли, магию не жалуют. Не потому, что боятся, – просто не считают ее практичной. Вряд ли среди них найдется хотя бы один настоящий маг, но институт все же существует. Видимо, этот мир требует соблюдения баланса.

Здание, к нашему удивлению, выглядело вполне прилично: темный камень, украшенные наличники, высокий вход с резными арками.

Мы постучали. Я ожидал, что дверь откроет кто‐нибудь в мантии – старый профессор или библиотечный голем, но вместо этого в проеме появилась девушка. Юная. Привлекательная. Даже красивая, если уж на то пошло. Вот только она ничем не отличалась от других северян: ни загадочных светящихся глаз, ни одежды с рунами, ни зловещей ауры. Простая теплая кофта, волосы в косу, холод в глазах. И все же в ее взгляде было что‐то лишнее. Она посмотрела на нас большими голубыми глазами без тени удивления.

– Здравствуйте, нам бы с главным поговорить, – сказал я, стараясь звучать максимально дружелюбно.

– Это вам к ярлу, тут нет главных, – ответила она сдержанно. Но дверь не закрыла. Наоборот, чуть приоткрыла, давая понять, что теперь очередь за нами.

– Тогда… с самым умным, – внезапно подал голос Донис.