Меч света

Глава 26

Скарнхэйм – столица Севера

Пафосное появление на центральной площади города я сразу отмел. Кто знает, что нас там ждет и будут ли нам вообще рады? Поэтому портал выбросил нас недалеко от города, на опушке леса. Донис задействовал амулет, и потому на поляне из портала появились два человека, эльф и гном.

Солнце… Мы так от него отвыкли, что его внезапное появление произвело буквально сногсшибательный эффект. Я на секунду ослеп, инстинктивно зажмурился. Секунд пятнадцать я просто стоял с закрытыми глазами, вдыхая свежий, слегка прохладный воздух. Это был другой воздух. Не как в пещерах, пусть даже огромных. Там всегда было чувство: над тобой потолок, пусть даже в километре. А здесь – простор, небо, свобода.

Когда зрение наконец вернулось, я впервые смог по-настоящему оценить красоту Севера.

Да, это, наверное, спорный вопрос. Кому‐то ближе засушливые просторы Юга. Но по мне, Север выигрывает и в цветах, и в запахах. Все здесь живое, бодрящее, хрустящее.

Если бы не одно большое но: купаться в таком климате – идея на любителя.

– Как‐то тут прохладно, – сказал я первое, что пришло в голову, оглядывая команду.

– В городе теплее будет, там стены греют, – отозвался Гёте. – Но вот в горы без обвеса даже не думай идти.

– Да ладно тебе ужасы наводить, – отмахнулась Линель и первой направилась по тропе.

Киса шагала рядом с ней – грациозно, будто парила над землей. Ласка уютно устроилась у меня на плече.

Мы все неспешно пошли по широкой лесной тропе – вперед, к городу.

Скарнхэйм. Столица Севера.

Уже довольно скоро мы вышли из леса, и город раскинулся перед нами во всей суровой красе. Он не был таким эпичным, как Эгрон, – без высоченных башен, без неприступных стен, выкрашенных в цвета величия. И все же в нем было нечто особенное. Город был живым, колоритным, настоящим. Большинство зданий – из дерева, лишь кое-где камень. А стены – вернее, то, что их заменяло, – представляли собой крепкий, но невысокий забор. Метра два высотой, с усилениями из железа и замороженного дерева. И сначала это показалось странным: где бастионы? где сторожевые башни? Позже я узнал, почему так – почему другие города строят стены в три уровня, а здесь нет; почему другие прячутся, а здесь открываются.

Все дело в образе жизни. Северяне, они все воины. Если возникает опасность, разведка передает сигнал заранее. Дети и пожилые уходят в Центральный дом, специально укрепленный и охраняемый. А весь остальной город превращается в зону боевых действий.

Здесь нет мирных кварталов – каждое окно может стать бойницей, из которой польется масло или зажигательная смесь.

Здесь у каждого есть задача, каждый приписан к определенному десятку и знает, где и с кем должен стоять, если раздастся сигнал. Это не город за стенами. Это город, который и есть оружие. И вряд ли найдутся те, кто рискнет напасть на Скарнхэйм. Разве что совсем безумные.

Подойдя ближе, я заметил вдоль ограждения едва заметную оборонительную полосу. На первый взгляд, ничего особенно грозного. Это был не ров с крокодилами. Но внимательный взгляд улавливал ловушки. Скрытые, хитро расставленные, скорее всего – не чтобы убивать, а чтобы оповестить, некая система сигнализации. Чуть дальше стояло нечто вроде проходного пункта.

За грубым деревянным столом сидела охрана – пара здоровенных мужиков, на вид типичные берсеркеры. Вооружены по канону: по секире в каждой руке, кожаные и меховые доспехи, прикрывающие лишь самые важные места. Лица – грубые, суровые, поросшие бородой. А вот поведение… неожиданное.

Они были пьяны. Орали песни, стучали кулаками по столу и громко ржали, будто их задача – не защищать проход, а развлекать город.

Что удивило больше всего, они заметили нас задолго до подхода и не проявили ни капли тревоги. В городе, куда чужие заглядывают редко, это казалось как минимум странным.

Когда мы подошли совсем близко, я прокашлялся нарочито громко:

– Кхе-кхе! Доброго дня вам. Погода сегодня хороша.

Один из воинов уверенно поднялся из-за стола. И хотя еще минуту назад он казался пьяным в стельку, сейчас перед нами стоял трезвый, собранный мужчина – готовый к бою за секунду.

– И вам доброго, – сказал он спокойно, глядя мне прямо в глаза.

– Меня зовут Серый, – сказал я, подходя ближе. – Это Линель, Гёте и Донис. Мы издалека. Хотели бы остановиться где‐нибудь на ночь, поесть вкусно… Может, посоветуете приличный трактир?

– Да, конечно! – подскочил второй страж, заметно веселее. – Готов даже показать!

Он уже готов был оставить пост и отправиться с нами пить и веселиться до утра. Но тут твердая рука его более рассудительного напарника усадила его обратно.

– Если кто узнает, что ты пост оставил, с нас шкуру потом спустят.

– Да ладно тебе! В первый раз, что ли? Поворчат пару дней и забудут, – все еще сопротивлялся тот, но все же плюхнулся обратно, потянувшись за кружкой.

– Я Бьерд, – представился старший сухо, но с уважением. – А это мой младший брат Бьернальд. Хоть и балагур, но воин отменный. В центре города есть трактир. Там же и комнаты сдаются. Место проверенное.

– Спасибо, – сказал Гёте, и мы всей компанией двинулись дальше, в глубь Скарнхэйма.

Когда мы уже почти отошли, сзади раздался голос Бьернальда – уже невеселый и с оттенком металла:

– Только вы ведите себя хорошо. Не хотелось бы, чтобы гостеприимные северяне снова превратились в дикарей, какими нас считает весь остальной мир.

Сказал, даже не повернув головы.

Скарнхэйм дышал жизнью. Здесь не было помпезности Эгрона с его позолоченными шпилями и бархатными приемными; не чувствовалось и мрачного великолепия демонического города, где каждая тень могла оказаться живой. Но был ритм, тот самый, что проникает под кожу, заставляя сердце биться ему в такт: стук топора – не боевого, а плотницкого, уверенного и размеренного; звон кузнечного молота – будто сердцебиение города. Дым из печей стелился по улицам ароматами мяса, хлеба и резкого елового духа, от которых сразу хотелось есть.

Мальчишки, босоногие, но с ножами за поясом, гоняли между лавками деревянный мяч, визжа и подбадривая друг друга. Девчонки стояли рядом – с косами, перекинутыми вперед через плечо, с луками наперевес и со смехом, от которого таял лед.