Меч света

Глава 20

В золотой клетке

Все же прекрасно понимают, что значит жить в золотой клетке? Роскошная жизнь, но – по чужим правилам. Конечно, клетки бывают разные, и тут все зависит от ее хозяина: если он хороший – жить можно; если же нет, то он делает твою жизнь невыносимой. В любом случае ты полностью зависишь от чужой воли. Да, можно, конечно, все бросить и уйти… Но это крайний случай, и бывает он редко.

Я даже пробовал расспрашивать об этом знакомых девушек, особенно красивых. Хотели бы они жить такой жизнью? Все, как одна, отвечали, мол, нет, конечно, только любовь и равноправие. А по факту? Две из них выскочили замуж по расчету. Я их не виню и не осуждаю, но вывод сделал.

Гостевой домик, куда нас поселили, был самой настоящей золотой клеткой. По уровню роскоши он мог сравниться с самыми дорогими отелями. Помимо всех благ коммунального характера, у нас был и личный повар, и секретарь. Кормили по расписанию, но при этом учитывались наши предпочтения. Секретарь, он же охранник, скорее всего, был нужен для связи – как с нами, если вдруг что‐то понадобится, так и с теми, кому вдруг понадобимся мы.

Больше всего, конечно же, обрадовалась Линель. Она закрылась в ванной и не выходила оттуда больше часа. Мы же с Гёте, обнаружив, что у нас даже есть свой сад – пусть и небольшой, но красивый и ухоженный, – заказали по кружке пива и, устроившись в тени дерева, просто по-дружески болтали. Когда Линель наконец появилась, на ней было красивое домашнее платье, подчеркивающее все прелести ее сногсшибательной фигуры. От нее исходил нежный, тонкий аромат, а вся она буквально сияла от счастья.

– Смотрю, ты уже и в магазин сбегать успела, – заметил Гёте, но в его голосе не было иронии, скорее восхищение, спрятанное под привычной маской.

– Там и для вас есть чистая одежда, – ответила она, пропустив его колкость мимо ушей.

– Ты очень красива… – только и смог выдавить я.

Каскад эмоций, бурливший внутри, встал в горле тяжелым комом и не дал мне сказать больше. Впрочем, и не нужно было, все и так было написано у меня на лице.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась она и сделала пару плавных движений, будто невзначай, позволив мне оценить ее со всех сторон.

Отправив нашего друга купаться, мы остались вдвоем. По сути, весь город находился в пещере, внутри горы, но все было сделано так, что это почти не ощущалось. Не хватало только солнца. Как я выяснил позже, и этот вопрос был решаемым. Нужно всего лишь приобрести кристалл света достаточной мощности и разместить его под сводом. Только вот… не нужно это никому.

– Как думаешь, что нас ждет? – спросила Линель, нарушив затянувшееся молчание.

– Трудно сказать, – пожал я плечами. – Раньше мне не приходилось иметь дела с демонами. Но одно знаю точно: все это очередное испытание для Странника. А в испытании всегда должен быть хотя бы шанс на победу. Иначе в чем смысл?

– Наверное, ты прав, – кивнула она и чуть улыбнулась. – А ведь я уже подумала, что это конец, но ты снова удивил меня. Дважды за день. Такого не удавалось никому до тебя.

В проходе появился Гёте, весь сияющий от удовольствия. Он был доволен своим внешним видом – и, надо признать, не зря. Гном выглядел неожиданно опрятно, ухоженно и стильно. Мне даже стало интересно, что же там приготовили для меня.

Ванна оказалась именно тем, что мне было нужно. Полежать полчаса в горячей воде, привести в порядок чувства, нервы, мысли. Не ошибся ли я, отправившись на поиски меча? Хотя какие у меня были варианты? Я о них, по крайней мере, ничего не знаю. А все значимые события, сделавшие меня сильнее и мудрее, случились со мной именно на пути сюда. Так что будем считать, что это правильный путь. А значит, и выход есть. Нужно лишь его найти.

В шкафу я обнаружил единственный оставшийся там костюм – брюки и рубашку. Покрой отличался от привычного мне, местами строже, местами – слишком утонченно, но сидел он на мне идеально. Материал приятно холодил кожу, ложился мягко, не сковывал движений – чувствовалось, что вещь дорогая, качественная, подогнанная будто по заказу.

Когда я вышел в гостиную, там уже заканчивали накрывать на стол. Скатерть снежно-белая, посуда украшена тонкой золотой каймой. Стол ломился от всевозможных деликатесов, многие из которых я видел впервые. Изысканные сыры, мясо, приготовленное с невиданными пряностями, свежие фрукты, благоухающие, словно цветы. Вино в хрустальных бокалах отдавало ароматом вишни и дуба. Но больше всего меня удивило сладкое – настоящее пирожное, да еще с ягодами и со взбитыми сливками. В этом мире я видел десерт впервые. В трактирах здесь о сладком даже не вспоминают, а других мест я и не знал.

К нам присоединилась Ясмин. Она больше не выглядела соблазнительно – теперь в ней чувствовалась сдержанная элегантность. Дорогое вечернее платье мягко струилось по ее фигуре, подчеркивая достоинство, а не притягательность. Ее взгляд стал мягче, в нем появилась внутренняя глубина, которой я не замечал.

– Позвольте первый тост произнесу я, – сказала она, поднимая бокал. Голос был ровный, но в нем звенела неподдельная искренность. – Хочу выпить за надежду, подаренную этому миру Великим. За вас, мои герои.

Первым поднялся Гёте. Он встал неторопливо, с неким благоговением. На его лице читалось волнение, и, казалось, голос едва не дрожал.

– За веру, которая наполняет меня каждую секунду нашего похода… За тебя, Странник.

Следом встала Линель:

– За самопожертвование. За готовность отдать жизнь за чужой мир… За тебя, Странник.

Я встал последним, немного смущенный, но не мог не ответить:

– А я… выпью за тех, кто наполняет смыслом все вокруг. За тех, кто рядом, кто каждый день рискует ради общего дела… За вас, друзья.

Бокалы встретились в хрустальном аккорде. На секунду мир замер, и я почувствовал, что, несмотря на все безумие вокруг, прямо сейчас мы были настоящей командой. Семьей. И это ощущение было бесценно.

Мы осушили бокалы и принялись за ужин. Каждый из нас словно на время растворился в собственных мыслях. Не знаю, что именно так повлияло на мой аппетит – то ли напряжение спало, то ли сама обстановка, – но мне казалось, что еды вкуснее я в жизни не пробовал. Каждый кусок словно таял во рту, а бокал с вином наполнялся снова и снова.

Когда трапеза подошла к концу, мы забрали с собой бутылку с остатками вина и перебрались в сад. Там, под тонкой тенью невысоких ухоженных деревьев, царила тишина, нарушаемая только шелестом листьев и редкими каплями фонтана.