Меч света

Глава 19

Пещера

Едва солнце показалось из-за горизонта, мы уже стояли у входа в пещеру. На первый взгляд ничего необычного: разбросанные кирки, лопаты, даже перевернутая вагонетка, правда, рельсов рядом не видно. Их то ли засыпало землей, то ли демонтировали еще при жизни шахты. Из глубины веяло сырым холодом. Признаться, мне стало не по себе. Никогда не любил лезть под землю: меня всегда тянуло вверх, а не вниз. Но выбора не было, и откладывать неизбежное смысла не имело.

Зайдя внутрь, мы сперва замерли, пока глаза привыкали к темноте, но очень скоро заметили, что источников света тут неожиданно много. Первая комната была довольно просторной, подходящей для лагеря. Четыре факела на стенах давали немного огня, но явно не они служили основным источником света. Я отчетливо видел каждый камень, каждый бугорок; плоский валун у стены вполне сошел бы за стол. В углу родник, явно рукотворный, – белый камень и мягкое голубое свечение, исходящее от самой воды.

Сама пещера выглядела на удивление обыденно. Стены, потолок, пол ничем особым не выделялись. Но все пространство будто дышало светом. Будто бы светился сам воздух.

Интересно было наблюдать за лицами моих спутников. Судя по их выражениям, такое они видели впервые. Приятно знать, что не я один удивляюсь. Себя‐то оправдать легко: я тут недавно. Но Линель и Гёте?

Порадоваться я успел ровно до того мгновения, как инстинктивно обернулся назад, к выходу, – и весь мой позитив как ветром сдуло. Выход был замурован.

– Что‐то мне подсказывает, что назад нам уже не выбраться, – заметил я, осматривая комнату внимательнее. – Объяснение у меня только одно. Почему Белый, проведя здесь столько времени, так ничего и не нашел? Потому что искал он в обычной шахте. А я своим присутствием активировал квест.

– Но это же замечательно! – с немалой долей радости воскликнул гном. – Теперь сомнений нет, что он здесь. А признаться, они были: уж больно складно говорил эльф. Да и чего уж там, я всегда считал это сказкой. Дело‐то пустяковое, меч найти.

– Ты так уверен, что пустяковое? – передразнила его Линель, прищурившись.

– Если честно, я согласен с Гёте. Если подземелье создано для меня, значит, и шансов на его успешное прохождение у меня больше, – пожал я плечами, хоть и сам не до конца верил в свои слова.

– Да с чего ты взял?! – вдруг повысила голос Линель. – То, что Странником оказался ты, – случайность. Будь на твоем месте кто‐нибудь другой, возможно, он и досюда бы не дошел. А может, закрылся бы в каком‐нибудь трактире и наслаждался бы подаренным ему вторым шансом, не рискуя каждый день его потерять! Для меня все тоже было сказкой. Вот только в ней Странник был рыцарем, по силе не имеющий равных, как и по духу. Без обид, но ты малость недотягиваешь.

– Да какие могут быть обиды, – улыбнулся я, стараясь разрядить обстановку. – Я бы тоже хотел такого, в альтернативу того, что есть.

Пока говорил, не переставал внимательно изучать каждый сантиметр каменных стен. Пальцы скользили по прохладному камню, взгляд цеплялся за неровности и трещины – и вот наконец я наткнулся на то, что искал.

– А это что? – пробормотал я, глядя вверх.

Над проходом, ведущим глубже в недра, в камне были выбиты два изображения. Первое – город на фоне большого солнечного диска (определить, восход перед тобой или закат, даже по фотографии сложно, а на каменном барельефе и вовсе невозможно). Второе – лицо старика с небольшой бородой и густыми, нависающими бровями, почти скрывающими глаза.

– Это Закатный город и Гефон собственной персоной, – откликнулась Линель, подойдя ближе. – Теперь понятно, кто нам все устроил.

– Кто такой этот Гефон?

– Позволь мне, – перебил Гёте Линель, уже открывшую было рот. – Эта личность заслуживает большего уважения, чем я слышу в твоем голосе.

Линель лишь фыркнула, но ничего не сказала.

– Я с ним знаком не был, – продолжил гном, – но кое-что знаю. Это тот самый маг, что явил миру пророчество. Он же воздвиг купол, который сдерживает тьму.

– Да, я слышал о нем, – кивнул я и указал на вход. – Но что это может значить здесь? Как это может нам помочь?

– Скорее всего, Закатный город означает смерть. А сам Гефон олицетворяет возможность, – предположил Гёте. – Он был очень умным магом и не стал бы собственноручно возводить смертельную ловушку для Странника. Конечно, легкой прогулки здесь не будет и слабым тут не место… Но ведь к нам это не относится?

– Выхода у нас в любом случае нет, – подвел я итог, окидывая взглядом комнату. – Для начала разобьем тут лагерь. Это, скорее всего, единственное безопасное место в пещере. Надеюсь, хоть его нам не закроют и мы сможем возвращаться сюда на отдых.

Обустроив лагерь и сообразив что‐то на стол, я решил ввести Линель в курс дела:

– Мы с Гёте уже немало повоевали плечом к плечу. Он, надо сказать, отлично держит удар. Я, сколько могу, наношу урон по площади. Тебе же, Линель, отводится особая роль. Ты мастерски работаешь из тени, и урон у тебя приличный. Поэтому твоя первоочередная задача – пробираться в тыл и устранять командиров.

Я сделал паузу, чтобы она уловила суть.

– Запас зелий воскрешения у нас ограничен, так что не геройствуй без веской причины. Иногда лучше отступить и перегруппироваться. Мы, по сути, не имеем ни малейшего понятия, что нас там ждет. Придется действовать по ситуации. Если есть вопросы, то самое время их задать.

В ответ я ничего не услышал. Только молчание и серьезный, сосредоточенный взгляд.

Посидев еще немного в тишине, мы неспешно стали собираться, проверяя снаряжение, натягивая ремни, закрепляя оружие. Было видно, что отряд воспринял сказанное со всей серьезностью.

Единственная, кого это никак не волновало, – Киса. Она лежала, вытянувшись в полудреме, будто на прогулке, а не на пороге неизвестной опасности. Складывалось впечатление, что она знает чуть больше нас. Эх, мне бы ее уверенность.

Когда все были готовы, мы сделали первый шаг в темный коридор.

Как я и подозревал, освещения тут почти не было – лишь изредка попадались факелы, которые служили скорее ориентирами, чем настоящими источниками света. Постояв минуту, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку, я вслушивался в тишину, надеясь уловить хоть какой‐нибудь звук, но как назло – ничего. Гробовая тишина.