Меч света

Уже после первого пойманного мной зайца я кое-что понял. Можете называть это как угодно: добычей провианта, сбором ресурсов и тому подобным, но только не охотой. По крайней мере, не в моем понимании. Охота, как и рыбалка, – это прежде всего азарт и мастерство. Это когда ты часами выслеживаешь добычу, крадешься, замираешь, ждешь шанса. Или сидишь у воды с удочкой, зная, что можешь так и уйти ни с чем, потому что у жертвы есть шанс. А тут… тут его нет. Один жест, «стан врага» – и любой зверь беззащитен. Никакого напряжения, никакого риска. Да, я мог бы смастерить лук и полдня гонять зайцев по лесу ради честной охоты, но мы ведь не на курорте. У нас дела поважнее.

К обеду я уже вернулся в лагерь с четырьмя упитанными зайцами наперевес. Гёте, как оказалось, времени тоже зря не терял. Взяв с собой походный инструмент, он отошел чуть в сторону, в глубь леса, и занялся, пожалуй, тем, что у него выходит лучше всего, – кузнечным ремеслом.

Линель уже не спала. Она сидела у самого края воды, задумчиво глядя вдаль, будто не замечая никого вокруг. Я подошел и молча сел рядом. Несколько минут мы сидели в тишине, любуясь спокойствием озерной глади и танцем бликов на воде. Но долго молчать я не смог.

– Ну что там, рассказывай?

– Знаешь, я иногда поражаюсь… – начала она издалека, не отрывая взгляда от горизонта. – Как ловко у нее это получается, у судьбы.

– Что именно?

– Ткнуть носом в ошибки молодости, да еще и подзатыльник отвесить для убедительности. Вот взять тебя, например. Отец всегда знал, что этот день придет. Что надо готовиться. Только никто ему не верил. А некоторые и вовсе посмеивались. В глаза, конечно, никто, духа бы не хватило. Но я слышала, как шептались за спиной. Вместо того чтобы встать за него, я… я в чем‐то была с ними согласна.

– Ну прости, я не специально, – виновато усмехнулся я.

– Знаю, ты тут ни при чем. Я о пророчестве. О том, как легко сбиться с пути. Дело не только в юношеской наивности, не в глупости. И не в желании доказать старшим, что ты тоже чего‐то стоишь. Все проще: я не умела ждать. Когда передо мной открывались возможности, я хваталась за них, не думая о последствиях.

– Мне, конечно, очень интересно и приятно, что ты решила мне открыться, – сказал я, слегка улыбнувшись, – но как это связано с бандитским логовом?

– Напрямую. Я насчитала всего сорок бандитов. В основном бывшие крестьяне. Вооружены кто чем, экипировка у всех разная и, мягко говоря, далека от идеала. Нам они не помеха. Если бы не Белый, их предводитель.

– Белый?

– Да. Эльф-альбинос. Мы уже встречались. Накануне нападения на деревню, когда я отправилась за подмогой, он преградил мне путь вместе со своей шайкой. Я уже готовилась было к бою, но он и не думал нападать. Более того, предупредил, что по моему следу идет отряд преследователей. У меня тогда не было ни времени, ни сил на лишние схватки. Он предложил разобраться с ними за меня. Просто так. Без условий.

Я кивнул, побуждая ее продолжать.

– Я согласилась. И когда поняла, что он и вправду ничего не требует взамен… – Линель замолчала на секунду, будто прокручивая в голове то далекое воспоминание. – Я совершила глупость, поклялась ему от имени своего рода: если однажды смогу спасти ему жизнь, то сделаю это без раздумий… На обратном пути я увидела своих преследователей мертвыми. Все были убиты его клинками, их не спутать: характерные удары, движения. Некоторые из тел… они были изувечены с особой жестокостью. Ты даже не представляешь, сколько раз мне пришлось пожалеть о той клятве. Сколько раз я слышала о Белом убийце, за которым тянется шлейф трупов, чаще замученных, искалеченных. Он убивает не ради наживы, не из нужды, а ради удовольствия. И вот опять. На одной чаше весов – мой род, память об отце, данная мной клятва. На другой – жизнь этого изверга. А я не могу предать их, понимаешь? Не могу!

– Так, погоди. Никто и не просит тебя нарушать клятву, – сказал я. – То, что ты мне все рассказала, уже спасло ему жизнь. Сейчас мы приготовим славный обед и ужин, ляжем спать, а за три часа до рассвета пойдем к ним в гости. Зайдем с трех сторон: ты и Гёте – с противоположной, а к Белому пойду я. Один.

– Только будь осторожен. Он и правда очень опасен.

– Ты волнуешься за меня?

– Вот еще, – парировала эльфийка, задрав носик, быстро встала и пошла в сторону лагеря. А я с довольной ухмылкой, разве что не урча от удовольствия, неторопливо побрел следом.

Гном уже успел разделать зайцев и, насадив мясо на шампуры, принялся обжаривать его над костром. Вскоре мы все уселись за трапезу. Даже Мудрец к нам присоединился, правда не спуская взгляда с Кисы. Он явно ее побаивается, и, надо сказать, не зря: я и сам к ней отношусь настороженно. Спокойный с виду зверь, а в бою – живая катастрофа.

Во время еды я вкратце изложил план предстоящей операции. После этого отправил Мудреца к ближайшей заставе, благо путь до нее занимал не более одного дня. Он унес послание для короля, в котором я указал точное место, где оставлю для него подарок. С одной важной поправкой: Белый должен остаться в живых. Пусть гниет в тюрьме до скончания веков, но не обретет того, чего желает. Ведь все, что он делает, он делает ради смерти. Он молится ей, живет ради нее, мечтает стать ее рыцарем. Потому и нельзя даровать ему то, к чему он стремится.

Перед выдвижением я решил пробежаться по своим возможностям и выбрать, что пригодится в операции.

Плащ охотника – оставляю (он всегда на мне и выручал уже не раз). Оружие и основная экипировка – само собой. Свиток призыва нежити – нет (в нем есть что‐то слишком мрачное, насыщенное темной энергией, будто способное – а вдруг? – отразиться на мне; оставлю на самый крайний случай). Призыв суккуба – тоже нет (слишком неоднозначная штука).

Отмычка же давно лежала в моем кармане. Приятно, конечно, иметь при себе легендарную вещицу, но, по правде говоря, больше у меня с собой ничего и не было. Я не жалуюсь: все, что есть, по-настоящему ценно и в нужную минуту может сыграть решающую роль. Проблема в том, что эта самая минута… лучше бы она не наступала.

Ни свитка, способного выжечь полмира, ни артефакта, меняющего ход битвы, – ничего подобного при мне нет. А значит, если все пойдет не по плану, придется действовать по старинке. Дедовским способом: с головой и кулаками.