Меч света

Все шло как по маслу. Но больше всего обрадовал доктор. Он появился раньше, чем я ожидал, в руке держа мешочек. Значит, лекарство готово. Не теряя ни секунды, я дал сигнал своим, и гильдия рассыпалась по улицам, словно и не было тут никого. Остались только мы: я, гном и доктор.

– Послушайте, начальник, – обратился я вновь. – Лекарь уже здесь, зелье готово. Сейчас я открою. Но умоляю – без эмоций.

Удары по двери резко прекратились.

Гёте подошел, отбросил последние бревна, поддел доски… и едва успел отскочить, когда дверь с треском распахнулась. Из темноты казармы выдвинулась шеренга стражников. Лица сосредоточенные, мечи в руках, щиты наготове. Их шаги звучали гулко, будто молот по камню. Впереди – седой воин с тяжелым взглядом и прямой спиной. Его глаза не просили пощады. Они несли приговор.

Доктор метнулся вперед, встав между ними и нами, поднял руки, словно пытаясь сдержать бурю:

– Прошу вас, господин Лорген, выслушайте! Все не так, как вы думаете!..

Его грубо отодвинули в сторону. Шаги стражников ускорились. Вот он – миг, когда все может закончиться.

Я шагнул вперед, даже не надеясь, что слова помогут.

Вдруг, будто вынырнув из самого воздуха, позади нас выросла массивная фигура. Глава гильдии. Тихий, как смерть, но осязаемо опасный. За ним – целая шеренга его людей. На их оружии не было гербов. Только кровь и опыт. Ни лат, ни строевого шага – но от них веяло смертью.

Главарь выступил вперед, заговорил уверенно и спокойно, с легкой хрипотцой:

– Послушай, старый друг…

Командир стражи прищурился.

– …давай сегодня, вместо того чтобы лить кровь, спасем тех, кого еще можно спасти. Барон приедет, скажешь, что это ты все устроил. Мы – тень, ты – герой. Нам не нужно признание. Тебе – и благодарность, и любовь народа.

Он сделал паузу и добавил:

– А если уж руки чешутся, то, когда все закончится, выйдем в поле. Без оружия. Как в былые времена. Ты со своими, я со своими. Помнишь, как было? Мы с тобой – против сынков местной знати. Помнишь хруст их носов под твоими кулаками? Никогда не забуду этот звук…

Только тут уголок губ командира дрогнул.

– Помню… – сказал он тихо.

Он поднял руку, и стража замерла. Несколько мгновений, и мир снова обрел равновесие. Командир будто скинул с себя маску. Яростная гримаса исчезла, в уголках глаз поселилось что‐то мягкое, почти забытое, – воспоминание.

Командир стражи медленно повернулся к доктору, и голос его прозвучал уже иначе – спокойно, по-отечески:

– Мечи в ножны. Давай свое лекарство.

Доктор торопливо подал ему мешочек, в котором был белый порошок. Командир взвесил мешок в руке, кивнул одному из стражников, и тот помчался в казарму. Вернулся с охапкой глубокой посуды. Командир начал делить лекарство, бережно и точно, с уважением к каждому грамму.

– Сегодня мы не враги, – произнес он негромко, но так, что слышали все. – В этом городе люди умирают. И если мы можем что‐то сделать, мы это сделаем. Захо́дите в каждый дом. Не открывают – ломаете двери. Возможно, за ними те, кто еще дышит, но уже не в силах встать. Даем им шанс. Даем им жизнь. Каждый из вас сегодня герой. Не знаю где и когда, но клянусь: ваша доблесть будет отмечена.

Крик, рев, свист – все слилось в единый хор. Те, кого разделяли улицы, закон и судьба, стали одним целым.

Я уже собрался было тоже броситься на помощь, но меня остановила крепкая ладонь на плече. Обернувшись, я встретил взгляд главы гильдии.

– Ты уже сделал все, что должен был, – сказал он. – И больше, чем многие сделали за всю жизнь. Сегодня ты не просто спас чужие жизни. Ты напомнил нам, что неважно, кто ты: вор, страж, маг, солдат… Важно, что ты можешь сделать. А если можешь – так сделай.

Он вручил мне небольшой сверток и положил руку себе на грудь:

– Это сердце ты покорил.

За ним тот же жест повторил командир. Затем доктор. Один за другим, все, кто был на площади, молча склоняли головы и прижимали ладони к груди. Громадный круг молчаливого уважения сомкнулся вокруг меня.

Мурашки побежали по коже. Я выдохнул – долго, глубоко. Четвертое сердце лабиринта было покорено.

Обнявшись, старые друзья – командир стражи и глава гильдии воров – двинулись в сторону ближайшего трактира.

– Пошли, старый друг, нам много о чем нужно поговорить…

Последние слова я услышал уже слегка приглушенными: нас с Гётезаром затягивало в портал.

На этот раз не было ни столов с едой и выпивкой, ни сырой каменной комнаты. Мы очутились на палубе огромного корабля, мчащегося на всех парусах к бескрайнему горизонту. Порывистый ветер гудел в снастях, пахло солью, морской влагой и старым деревом. Над головой раскинулось облачное небо, где‐то вдали перекликались чайки, и море пело свою вечную песню.

У штурвала стоял хранитель врат – теперь уже в облике настоящего капитана: в богатом камзоле с золотыми пуговицами, треуголке и высоких сапогах. Он держался прямо, с достоинством, не сводя взгляда с линии горизонта. Я больше не чувствовал к нему вражды. Не знаю, что чувствовал гном, но меня лишь терзали сомнения, и все, чего мне хотелось в эту минуту, – услышать подтверждение моих мыслей из уст самого хранителя. Он же, не обращая на нас никакого внимания, продолжал смотреть вдаль.

Я развернул сверток, полученный от главы гильдии. Внутри лежал предмет, способный изменить многое:

ОТМЫЧКА

Качество: легендарное.

Открывает любой замок. Раз в сутки позволяет создать пространственную дверь в любую точку обозримой карты.

Улыбнувшись, я сжал отмычку в ладони. Нам такие вещи еще пригодятся.

– Судьба каждого из нас – это точно такой же корабль, – наконец заговорил Клауренс. Его голос сливался с ветром, будто был его частью. – И он несет нас по бескрайнему океану жизни, иногда мягко покачивая на волнах, а иногда разбивая о рифы. Посмотрите на горизонт, что вы видите?

– Ничего, – первым ответил Гёте, щурясь в сторону линии, где небо сливалось с морем.

– Я тоже немногое… Лишь воду, переходящую в небо. – Я задумался, затем добавил: – Быть может, потому, что это твой горизонт?

– Каждый видит свой горизонт. И то, что вы его вообще видите, уже хорошо, – продолжил хранитель, не отводя взгляда от бескрайности перед собой. – Некоторые не видят дальше своего носа. Но есть и такие, кто способен заглянуть за горизонт. Вот только этого недостаточно, ведь не все, что мы видим, – истина. Гораздо важнее – знать, что находится за ним.