Меч света

– Внучек мой, Кося, влюбился в дочку этого ювелира. Да так сильно, что совсем голову потерял: «Жить без нее не могу!» Вот и ходила я Златуса уговаривать, чтобы согласился на сватовство. Да только он мне ясно дал понять: не будет этого. Сказал, пока жив, не позволит своей дочери связываться с «колдовским отродьем».

– А сам Кося сейчас с вами? – уточнил я.

– Где там… – тяжело вздохнула она. – У пекаря посыльным работает. Меня сторонится. Не хочет ничего общего иметь. Говорит, стыдно ему, что бабка – ведьма. Хоть и люблю его, а обида гложет.

– Странно, – задумчиво протянул Гёте. – По всему видно: колдовство тут весьма прибыльное занятие.

– Деньги – одна сторона, – махнула рукой ведьма. – А вторая куда больнее. Не любит меня никто. Боятся все. А некоторые и ненавидят открыто. Стоит только чему‐нибудь случиться, сразу все на меня валят.

– Понятно… Скажите, а видели вы его когда в последний раз? – спросил я, наблюдая за ведьмой.

– Забегал как‐то, – вздохнула она. – Денег просил. Я, дура старая, пока за ними в другую комнату ходила, его и след простыл.

– А в комнате все как было осталось? Может, чего‐то не хватает?

– Все на месте. Вот только тогда, помню, у меня книга рабочая на столе лежала… А сейчас убрала ее.

– Можно взглянуть?

– Конечно, – кивнула она и скрылась в комнате. Уже через минуту вернулась с большой, потертой книгой и протянула ее мне. – Держи, смотри.

Я открыл ее и начал медленно листать страницы, вглядываясь в каждую. Все вроде в порядке… Пока взгляд не упал на разрыв: одна страница явно отсутствовала.

– Вот оно… – пробормотал я. – Одной страницы не хватает. Что на ней было?

Ведьма резко выхватила у меня книгу из рук, пробежалась глазами по страницам и тут же побледнела. Губы дрогнули, и еле слышно она произнесла:

– Приворотное средство…

– Подумаешь, – хмыкнул Гёте. – Любовный порошок. Чего так испугалась‐то?

– Понимаешь, друг, – повернулся я к нему, – почему, думаешь, она так спокойно дала мне книгу? Почему не испугалась, что рецепты украду? Это старый трюк, не только ведьмы так делают. Во многих рецептах не хватает одного-двух ингредиентов. Или, наоборот, что‐то специально подменено. В таком виде они бесполезны, а иногда – смертельно опасны.

Я вновь посмотрел на старуху:

– Мне нужно, чтобы ты восстановила этот рецепт. В точности такой, какой взял твой внук.

Она молча кивнула, взяла перо и трясущимися руками начала торопливо выводить на листе строки. Закончив, протянула его мне. Я бегло прочитал.

– В двух словах… Что это?

– Чумная пыль, – прошептала она, отворачиваясь и пряча взгляд.

Пауза повисла тяжелая. Все стало ясно. Пусть и не из-за злого умысла, но она стала косвенной причиной того, что случилось.

Мы с Гёте направились к выходу.

– А что теперь будет с Косей? – окликнула она нас у самой двери.

Гном обернулся и, глядя ей прямо в глаза, негромко ответил:

– Ничего. Умер он.

Что происходило за нашими спинами после его слов, я, если честно, не знаю. И, по правде, знать не хочу. Все же она виновата не меньше, чем сам Кося.

– Видать, не такая уж она и ведьма, – заметил гном, когда мы отошли чуть подальше.

– Думаешь?

– А чего тут думать? Она, когда поняла, что́ натворила… Зная, что самой милосердной для нее теперь будет быстрая смерть, первым делом не о себе подумала. О внуке. Переживала за него, как мать за сына. Думаю, когда услышала, что он сам пал от действия ее рецепта, тоже чем‐нибудь решила отравиться. В общем… нет ее больше.

– Скорее всего, ты прав, дружище. Как же все нелепо… Пара трагических ошибок – и столько жертв.

Мы шли по уже знакомым улочкам, направляясь прямиком к дому лекаря. Постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли. Да и какие могут быть церемонии, когда каждая минута может стоить десятков жизней? Сам доктор это понимал не хуже нас.

– Ну, как успехи? – спросил он, встрепенувшись.

– Результат есть. Успешный ли он, решать вам, – сказал я и протянул ему лист бумаги.

Он схватил его и начал читать, торопливо пробегая глазами строчки. Видно было, как внутри него борются надежда и ужас.

– Это же… чумная пыль, – пробормотал он. – Получается, всех убивает не болезнь?

– Все верно. Убийцу звали Косик. Он подмешивал порошок, который сам изготовил, в муку пекарю. Планировал скормить ее объекту своего обожания. Правда, думал, что это приворот. Но не учел пары деталей. – Я сделал паузу и посмотрел ему прямо в глаза: – Вы сможете изготовить противоядие?

– Да, конечно, и даже все ингредиенты есть, – уверенно ответил врач. – Вот только времени нет. Готовится оно минимум шесть часов.

– Но вы же говорили, что рейд начнется только завтра?

– Так было… пока вы не ушли. Буквально через полчаса пришел начальник стражи, поинтересовался моими результатами. Сказал, что барон решил приехать лично и чтобы успеть до его прибытия, зачистку начнут сегодня. Примерно через час после смены караула. Мне велено спрятаться.

– Смена через два часа… – прикинул я. – Значит, у нас осталось всего три. Через три часа они начнут убивать. Без разбору. – И твердо добавил: – Начинайте. Варите зелье, даже если оно будет готово только через шесть часов. А я попробую выиграть вам время.

– Один?! – вскинулся Гёте. – Серый, ты с ума сошел?

– Есть у меня одна идейка… Доктор, где находится логово местной гильдии воров?

– В трактире «Полуночный гость», – ответил он, указывая направление.

Трактир находился неподалеку от сарая, где был лаз за городские стены. Увидев здание, я сразу понял: это «Полуночный гость». Слишком неприметное сооружение, будто специально спрятанное от чужих глаз. Ни вывески, ни названия, даже окна мутные. Его не найти случайно, а только если знаешь.

Внутри пусто. Обстановка скромная, даже угрюмая. Несколько теней за столами, трактирщик – плотный, хмурый мужик с перебинтованной рукой – протирает у стойки кружку.

Я подошел прямо к нему:

– Здравствуйте. У меня очень важное дело. Мне нужно поговорить с главным.

Трактирщик не сказал ни слова. Просто глухо стукнул кулаком по стене. Сбоку от прилавка, где будто ничего и не было, распахнулась неприметная дверь, и оттуда высыпала толпа. Меня окружили за считаные секунды.

Настоящие головорезы. Кто‐то – здоровенный, как два меня вместе взятых, кто‐то – жилистый и скользкий; но опасность от них чувствовалась одинаково.