Меч света

Глава 11

Чудак у озера

Не сказать, что меня сильно расстроил ее отказ, но все же я был бы не против такого бойца в отряде – умеющего убивать, оставаясь в тени. Да и, чего греха таить, выглядит она сногсшибательно, и в этом мире, полном опасностей, такие союзники на вес золота.

Остаток Тёмного леса мы преодолели до заката. Когда деревья, чьи кроны скрывали небо, наконец остались позади, мы выдохнули, будто с плеч свалился груз.

Пусть нам и не довелось прочувствовать весь ужас этого про́клятого места, но даже тишина леса была неумолимой, гнетущей. Все вокруг словно наблюдало за каждым нашим шагом, и ощущение это не отпускало ни на миг. И ведь снова нам повезло, потому что, если бы не Линель, кто знает, как обернулся бы поход? Одно ясно: предложи мне сейчас аттракцион под названием «Тёмный лес», я бы покрутил пальцем у виска и пошел в другую сторону.

Вы когда‐нибудь бывали ночью на кладбище? Ерунда, скажете. Мол, не мертвых бояться нужно, а живых. Вот и я так думал, когда в девятом классе поспорил с пацанами, что легко проведу там ночь. Глупые предрассудки, говорил я, пока не остался там один, среди крестов и старых надгробий, где ветер шепчет чужими голосами. Конечно, не было там ни призраков, ни зомби, ни вурдалаков, но ту ночь я запомнил на всю жизнь – как и то, что человеческие страхи не рождаются на пустом месте. И не сто́ит считать себя бесстрашным героем – однажды это может сыграть с тобой злую шутку.

Солнце уже повисло низко над горизонтом, словно раскаленный диск, унося с собой остатки дня и сообщая, что скоро наступит ночь. А значит, пора бы найти место для ночлега.

– Пернатый, не мог бы ты осмотреть окрестности? Нам бы лагерь разбить на ночевку, – обратился я к Мудрецу, который до этого мгновения чинно восседал на секире гнома.

Ворон, не говоря ни слова, хлопнул несколько раз мощными крыльями и исчез за деревьями, оставив после себя лишь легкое завихрение воздуха. Мы с Гёте продолжили путь по тропе, залитой золотистыми лучами заходящего солнца.

– Слушай, Серый, – внезапно заговорил гном, – там, в твоем мире, у тебя жена была?

– Да рановато мне пока. Подруги, конечно, были, но ничего серьезного, – пожал я плечами, стараясь сохранить нейтралитет.

– Рановато, говоришь? Я видел, как ты на Линель смотрел. Так же, как моя Софа смотрела на меня, когда еще рядом была. Взгляд у тебя был прямо полон обожания. Я даже подумывал оставить вас наедине, вдруг что… Да она выпрыгнула раньше, чем я успел сообразить.

– Это ты меня, что ли, решил в краску вогнать? – усмехнулся я. – Не выйдет. Да, не спорю, она красивая, даже очень. И при любых других обстоятельствах я бы, может, и не стал раздумывать. Но сейчас… не время. Это будет мешать. Чувства, особенно сильные, затуманивают разум. А мне нужно трезво все оценивать и принимать верные решения. Не могу позволить себе отвлечься.

– А как же те герои, что подвиги совершают ради своих возлюбленных? Принцесс спасают, замки берут штурмом?

– Я таких только в сказках встречал. – Я на секунду замолчал, задумавшись. – Хотя была у меня одна история…

– Ну? – заинтересованно прищурился гном.

– Пару лет назад провожал я подругу домой, все спокойно. И тут, как по учебнику, дорогу преграждает компания местной шпаны, человек восемь. Один из них, как выяснилось, бывший этой самой подруги. Сразу начались понты: мол, она моя, а ты сейчас по голове получишь. Знаешь, будь я один, смылся бы без зазрения совести, не спортсмены же они. Но нет, я же начитался книжек, насмотрелся фильмов… Решил сыграть героя.

– И? – Гном слушал уже с ухмылкой на лице, предугадывая развязку.

– Ударил первым. Одного – в нокаут. Второму тоже прилетело нехило. А вот дальше… дальше провал. Лупили меня тогда от души, – продолжил я, глядя на дорогу перед собой, будто вновь возвращаясь в ту ночь. – Очнулся в луже собственной крови, со сломанным ребром. Об ушибах и ссадинах я вообще молчу. Подругу ту как ветром сдуло, больше ее не видел. Слышал потом, что она к нему вернулась, но не суть.

Я на секунду замолчал, подбирая слова, и продолжил чуть тише, но твердо:

– Тогда я не мог поступить иначе и, если бы оказался там снова, сделал бы то же самое. Но после той ночи я кое-что понял: нет ничего доблестного в поражении и уж точно нет ничего постыдного в отступлении. Иногда нужно отойти в сторону – не из страха, а ради тактики. Обдумать все, выработать план. И уже тогда, когда время будет подходящим, нанести удар – один, но сокрушительный. Герой не обязан быть жертвой. Герой может быть охотником.

Я бросил взгляд на Гёте, который, кажется, вслушивался в каждое слово.

– Конечно, есть исключения. Когда надо спасать людей из горящего дома, то не время для размышлений. Там каждая секунда на вес жизни. Или когда прикрываешь отход мирных жителей, зная, что сам, скорее всего, не выберешься… Вот это настоящий героизм. Герои – не те, кто под фанфары идет в бой, а те, кто молча делает выбор, зная, чем он закончится.

Я замолчал, позволив тишине проглотить сказанное. А потом добавил, чуть усмехнувшись:

– Ладно, философия – дело хорошее, но суть, думаю, ты понял.

Гном молчал, но в его взгляде читалось уважение.

К нам спустился Мудрец, хлопая крыльями.

– Тут недалеко есть отличное озеро, на его берегу можно разбить лагерь.

– Озеро? – оживился Гёте. – Вот это дело.

На том и порешили.

Уже через полчаса мы стояли на берегу, и картина перед нами была настолько прекрасной, что перехватывало дыхание. Гладь воды, спокойная, как зеркало, отражала небо и по краям была усыпана яркими, незнакомыми цветами. Они тянулись к воде, создавая живой красочный венец, будто сама природа украсила озеро. А дальше, где мы стояли, начиналась кристально чистая вода, прозрачная до самого дна. Тишина и легкий ветерок завершали картину покоя. Был бы я художником, взял бы кисти и навсегда запечатлел бы эту минуту.

Пока Гёте занимался костром, я замариновал мясо, нарезал немного зелени, занялся сервировкой импровизированного стола. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь легким плеском воды и потрескиванием сухих веток. Солнце тем временем окончательно скрылось за горизонтом, и тут я заметил странную деталь: цветы, окружающие озеро, начали мягко светиться, излучая теплый желтоватый свет. Он был едва уловим, но его хватало, чтобы все вокруг погрузилось в нежный полумрак, без единой тени.