Меч света

Глава 35

Исход

Мы стояли у выхода из пещеры. Решили: Сиана остается. Боец из нее, откровенно говоря, так себе, а таскать за собой в разгар боя того, кого надо защищать, – удовольствие сомнительное.

План был прост. Мы выходим на бой, и когда до гудка останутся считаные минуты, Донис убивает Эйрика. Так решили: пусть это сделает профессионал, особенно в своей демонической ипостаси, после боевой трансформации. Быстро. Максимально безболезненно.

В любом случае это куда лучше, чем отдавать его на растерзание стае. Ведь если по какой‐либо причине его не убьют, если произойдет смещение, Вождь не явится, – его смерть будет напрасной.

Я покопался в инвентаре и выудил оттуда кольцо второго шанса – то самое, что выпало с медведя, убитого отрядом барона Понто.

– Вот, Эйрик, возьми, – протянул я кольцо. – Сам ни разу не использовал. Не знаю, что будет после… или во время воскрешения. Но надеюсь, что мы еще поговорим.

Эйрик молча взял кольцо и надел его на палец. По лицу было видно: он готов к смерти. Маленькая надежда в виде кольца была скорее для нас, чем для него.

Нам все еще требовалось немного времени на установку ловушки, но настрой в отряде был удивительно спокойным, даже, пожалуй, позитивным.

– Пора, – наконец сказал Эйрик и, сделав глубокий вдох, откатил валун в сторону. Затем, когда мы все вышли, вернул его на место.

Пятеро отличных воинов стояли плечом к плечу. Линель и Донис заметно выделялись из нашего отряда: она – верхом на кошке-убийце, он – просто высший демон. Мы выдвинулись ближе к центру ущелья.

Ущелье Смерти встретило нас тишиной. Это была та особая тишина, что давит на уши, словно воздух становится тяжелее, а дыхание – короче. Высокие скалы по бокам, изрезанные временем и ветрами, поднимались, будто огромные каменные клинки, застывшие в вечной ярости. Пыль плавно клубилась у наших ног, словно сама земля нервно вздыхала, зная, что скоро прольется кровь. В глубине слышался глухой рокот. Может, это был ветер, гуляющий в трещинах, а может… что‐то другое. Здесь трудно было отличить живое от мертвого.

С каждым шагом я чувствовал, как напряжение растет. Это место будто затаило дыхание вместе с нами.

Мы отдалились уже довольно далеко от пещеры, но вокруг по-прежнему было тихо. Солнечный свет никогда не проникал в глубь ущелья. Вековой лед и снег, лежащие тут, даже не имели шанса однажды растаять. Даже они пленники этого места.

– Стойте. Дальше идти нельзя! – Я резко поднял руку, останавливая всех. – Почему он не появляется?

– Да все ясно, – с ехидной ухмылкой ответил Гёте. – Он ведь не слышал боевую песнь моего рода. Ее еще мой прадед написал. Сейчас я начну, а вы подхватывайте…

Я хотел было возразить: какие еще песни? Да и слов, кроме него, никто ведь не знает. Но не успел. Гёте запел низким, басистым голосом:

– Где ты, гад, выходи, хватит прятаться от нас. Я твой ужас во плоти, твой настал последний час…

И тут я понял: слова знать необязательно. Похоже, других и нет. Только эти две строчки, простые и прямые. Думаю, прадед Гёте потратил немало времени на создание этого «гимна», если уж он стал родовой песней.

Надо отдать должное, практичность впечатляла. Гёте не просто пел, а отбивал ритм: топор глухо гремел по щиту, будто задавая темп всему ущелью. Когда к нему начали присоединяться другие, звук обрел объем и силу. И стало уже неважно, какие там слова. Важно было чувство.

Мне, признаться, даже понравилось. Когда входишь в кураж – появляется уверенность, даже оптимизм. Я впервые так отчетливо ощутил силу, казалось бы, простой, грубой боевой песни.

Не знаю, сколько сам смог бы терпеть, если бы под моими окнами творилось подобное. Но Вождя надолго не хватило. Он появился из одной из пещер и не раздумывая ударил посохом о камень. Раздалась ударная волна – резкая, глухая. Она не просто заглушила все наши звуки, а сбила с ног. Повреждений, конечно, не было, но все равно неприятно, когда тебя затыкают вот так, в лоб, и без предупреждения. Я бы, возможно, и продолжил возмущаться, но не успел – из нор начали вылезать монстры.

Они направились в нашу сторону. Я бы не сказал, что они были страшными. Скорее непривычно жуткими: массивные, мускулистые тела; чем‐то похожи на горилл. Передвигались они так же – опираясь на длинные мощные руки. Но вместо голов – прозрачные капсулы, внутри которых плавала непонятная жижа. А еще внутри капсул было что‐то… кто‐то. Существо, управляющее телом изнутри. Их было немного – куда меньше, чем в прошлый раз. А значит, они были сильнее.

– Занять круговую оборону! Гёте, готовь ловушку! – крикнул я.

Они приближались быстро.

Ласка трансформировалась в существо, которого я раньше не видел, – в полугуманоидное тело, стоящее на восьми паучьих ногах. Из-за спины возвышались три пары рук, в каждой из которых был меч. Какая жуть. Понимаю, она берет эти образы из других миров и, возможно, где‐то такое создание нормально и обыденно. Но мне видеть подобное – крайне непривычно. Даже пугающе.

Мы сблизились, встали кругом, в плотное кольцо стали, когтей и магии. Гёте что‐то рычал себе под нос, словно ругая их за медлительность.

Первые твари обрушились на нас, нахлынув как волна на камни. Бежали на всех четырех, каждый удар лапой оставлял в снегу глубокие борозды. Один прыгнул прямо на меня, я едва успел нырнуть в сторону и полоснул его мечом в бок. Сталь прошла мягко, плоть под капсулой оказалась рыхлой, как тесто. Но капсула вспыхнула. Что бы там ни сидело внутри, оно зашипело и яростно дернуло всем телом, словно давая сигнал остальным.

– Они связаны! – крикнул я. – Режешь одного, и злятся все!

– Отлично! – заорал Донис, врезав кулаком по морде другому монстру. – Наконец‐то хоть кто‐то реагирует!

Киса носилась по полю как ураган, то прыгая на спину очередной твари, то уводя врага в сторону, подставляя его под удар. Линель выглядела как воплощение хищной грации: стреляла из лука, а когда стрелы заканчивались – переходила в ближний бой с двумя изогнутыми эльфийскими клинками.

Я снова оказался лицом к лицу с одним из монстров. И ощутил непонятную вибрацию от капсулы и давление на психику. Я поморщился, но не отступил.