Страница 46 из 91
16
Томми болели руки. Колени, икры, бедра. Сколько он уже карабкается по секретной шахте книжного метро? Железные прутья были шершавыми и неровными, на ладонях образовались болезненные волдыри. Он просунул руку сквозь прутья, чтобы удержать равновесие, осторожно достал из кармана фонарик и посветил им вверх. Луч исчез во тьме. Томми посветил фонариком вниз, в зияющую бездну. Что это за шахта, кто ее вырыл и зачем и что ждет его наверху? Было тихо, словно в могиле.
– Эй? – прошептал Томми. Едва слышно. Даже эха не было в этом огромном каменном колодце.
Он решительно убрал фонарик обратно и нащупал свой выключенный телефон, чтобы проверить время. И замер. Если программа «ЯТут» поймает сеть, обязательно найдется кто-то, кому будет крайне интересно узнать, где Томми Зильберберг. Но что, если он просто взглянет на часы и тут же снова выключит мобильник?
Руки у него были влажными и дрожали от напряжения, он нетерпеливо ждал, когда загорится дисплей. Ну же. Ну же! Наконец-то – но как так? Уже действительно вечер, он весь день ползал под землей! Телефон пытался подключиться к сети. Нет, нет, нет, только не это! И тут появилось: 8G. И пять пропущенных вызовов. Три сообщения. Томми лихорадочно нажал на кнопку «выключить».
В этот момент устройство выскользнуло из его потной руки. Он попытался поймать его и чуть не потерял равновесие, и телефон бесшумно полетел вниз, в темноту. Светло-голубой дисплей еще какое-то время светился, потом исчез. Не было слышно даже удара.
Томми растерянно смотрел вниз.
И что теперь? Устройство все еще работало. И если оно не разбилось при ударе, то все еще было включено. Мобильники были прочными, практически неуязвимыми.
Он сам себя разоблачил. Как же можно быть таким глупцом?!
«Ну ты же великий искатель приключений», – услышал Томми в мыслях насмешливый голос Финна.
– Никакой я не искатель приключений, – проворчал Томми. Финн точно не стал бы вести себя так по-детски глупо. Его лучший друг всегда шел на риск и всегда добивался желаемого, а он, Томми, вечно был каким-то второсортным.
Томми был зол, и на глаза навернулись горькие, горячие слезы. Этого еще не хватало!
– Никакого нытья, – твердо сказал он себе. – Наверх!
Не обращая внимания на лопающиеся волдыри на руках и сведенные судорогой икры, он подтянулся из последних сил, тяжело дыша. И еще. И еще.
И вдруг шахта расширилась, и Томми осторожно заглянул в открывшийся проем. Там было что-то вроде платформы, какое-то помещение, а в углу мерцала бледная лампа! Он затаил дыхание, прислушиваясь. Но услышал только стук собственного сердца.
Ничего. И никого. Очень хотелось в это верить. Томми подтянулся и выполз из шахты. Ему пришлось сесть на пол, настолько он был измотан.
Когда сердцебиение у него успокоилось, он осветил фонариком платформу. Она вела к мостику, а по нему можно было пройти к двери. Выглядела она как совершенно обычная комнатная дверь. Он встал, подошел к ней, приложил ухо. Ничего не слышно. Затем взялся за ручку и начал поворачивать ее миллиметр за миллиметром.
Дверь была не заперта.
Бунтесса Книггс старалась не показывать, что она нервничает, паникует и в то же время пребывает в полном восторге. «Не оглядывайся», – прошептала ей Королева Книггс. И ей это действительно удалось: она не оглядывалась, все дальше и дальше удаляясь от секретной библиотеки, единственного места, которое она знала всю свою жизнь.
Все участники делегации Книггсов один за другим проходили через дикий сад. Белая сова парила перед ними, кружа высоко в ночном небе. Время от времени показывалась дружелюбная мордочка горностая. Когда в деревьях раздавался шорох, Бунтесса понимала, что это белка прыгает с ветки на ветку.
Какой запах! И повсюду раздавались шорохи и потрескивание. Как чудесно! И страшно. И великолепно! И необычайно жутко.
Она чувствовала, как Аттила и Шерлокко бредут за ней. Аттила был суров и решителен. Шерлокко постоянно останавливался, а потом спешно их догонял.
– Смотри, Аттила. – Бунтесса заметила фигуру, которая выглядела как самый крупный и сильный Книггс. И определенно выше Аттилы Книггса, который был почти метрового роста. – Вон статуя, похожая на тебя! Ты знаменит!
Все трое рассматривали огромную скульптуру.
– Интересно, кто ее сделал? – пробормотала Бунтесса.
– Пф. В любом случае скульпторы упустили из виду тот факт, что Аттила редко выглядит таким умным, – сказал Шерлокко. – Это же явная реклама.
– Реклама, пижама, – прорычал Аттила и отвесил Шерлокко подзатыльник.
– Прекрати, мерзавец!
– Олух!
– Вы не могли бы вести себя нормально?! – прошипела Бунтесса.
– Интересно, с каких это пор
нормально
стало желанной формой бытия, – резко ответил Шерлокко.
– С этих самых, – проворчал Аттила.
– Продолжаем путь, – поторопила Бунтесса. Они еще даже не вышли из сада, а эти двое уже начали играть в свои игры.
Тропинка к тайному входу в парк была протоптана детьми и хорошо видна. Бунтесса чувствовала, как паника пляшет внутри ее, словно блуждающий огонек. Она держала ухо востро и ловила каждый звук. Шорох, хруст, потрескивание.
Деревья все плотнее обступали их, и вот наконец показался портал с высокими коваными воротами!
Преисполненная решимости, Бунтесса подпрыгнула, чтобы обеими руками дотянуться до ручки и повернуть ее.
Ничего не произошло, и она растерянно повисла на железной ручке, которая подалась и опустилась вниз, но засов при этом не выдвинулся! Неужели дверь заперта?
Бунтесса сползла обратно на землю.
– Что случилось? Неужели хрупкая девушка не может открыть дверь? – подколол ее Аттила. Ему не пришлось прыгать, он взялся за ручку и с силой потянул ее вниз. И еще потянул. И подергал. Потянул и подергал, фыркнул и с поразительной проницательностью заключил: – Н-да, кажется, заперто.
– У кого-нибудь есть ключ? – спросила Бунтесса. Книггсы и Королева продумали все, чтобы подготовить их к заданию. Все, кроме проклятого ключа от ворот! Конечно же, ключ был у Финна, и он отдал его Томми. Книггсам ничего не оставалось, как вернуться и спросить у Королевы, нет ли другого ключа. Они не протиснутся сквозь решетку и не перелезут через ворота, это было очевидно.
Бунтессе уже было стыдно за то, что она потерпела неудачу, пробыв во внешнем мире всего пятнадцать минут.
– Значит, кому-то из нас придется вернуться, – подавленно сказала она.