Поднебесная

Я ожидал грамоту, орден или ещё одну нефритовую печать. При китайском дворе любили печати, и я начинал подозревать, что без собственной печати здесь не разрешалось даже шагу ступить.

Но император ничего не взял у служителей.

Вместо этого наследный принц спустился с возвышения. В руках он держал небольшой футляр из чёрного дерева.

Принц остановился передо мной, едва заметно улыбнулся и открыл крышку.

На чёрном бархате лежал красный бриллиант.

Тот самый, который я тогда увидел на экскурсии по императорской сокровищнице. Небольшой для редкого бриллианта, овальной огранки, примерно два карата. Камень был чуть крупнее зерна граната, но его цвет невозможно было спутать ни с рубином, ни со шпинелью. Глубокий чистый красный тон не уходил в малиновый или коричневый. Свет входил через верхние грани, собирался внутри и возвращался короткой яркой вспышкой.

«Принц Уэльский», редчайший красный бриллиант исключительной чистоты, подаренный австралийцами китайцам за спасение наследника Британской короны.

И вот сейчас история камня делала новый оборот спирали — теперь этот камень преподнесли следующему спасителю наследника.

. — Мой отец дарует этот камень вам, — произнёс наследник по-русски. — Однако вручить его пожелал лично я.

Он протянул мне футляр обеими руками.

— Вы спасли мою жизнь, Александр Васильевич. Я пока не могу отплатить вам тем же, однако могу подарить сокровище, которое считаю символичным.

Я принял футляр так же — двумя руками, и поклонился принцу.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

Принц чуть понизил голос:

— Возможно, однажды он поможет и изменить вашу собственную жизнь. Надеюсь, он принесёт вам счастье и благополучие.

Мы встретились взглядами.

Не знаю, что именно ему успели рассказать обо мне. Сюй знал об Алле. Никольский тоже. Дворцовая служба безопасности, вероятно, знала не меньше.

Я посмотрел на овальный камень.

Жёлтое золото. Тонкая оправа, которая не станет спорить с цветом. Возможно, два небольших жёлтых бриллианта по сторонам, но нужно думать. Никакой тяжёлой композиции. Этому камню она и не требовалась.

На пальце Аллы он смотрелся бы идеально.

Мысль пришла слишком легко, и конструкция в голове сложилась. Я наконец-то нашёл недостающую центральную деталь.

Я закрыл футляр.

— Обещаю достойно распорядиться вашим даром.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил принц.

Он вернулся на возвышение. Отец посмотрел на футляр, потом на меня. По выражению его лица стало ясно: объяснения будут позже.

Хэ Чжэньго снова ударил жезлом. Церемония, как выяснилось, ещё не закончилась.

Второй указ касался всего Дома Фаберже.

Император даровал нам статус официального поставщика Императорского двора Поднебесной. Право принимать заказы правящего дома, использовать особый знак на изделиях и обращаться к дворцовым мастерским для совместных работ.

Отцу вручили свиток с императорским указом, золотую табличку и ещё одну печать.

Лян и каждый старший мастер нашей бригады тоже получили награды. Государь особо отметил, что три реликвии созданы совместным трудом и принадлежат сразу двум школам. Это решение было не только справедливым, но и политически точным. Ни один придворный теперь не мог заявить, что иностранцы присвоили себе работу Императорских мастерских.

После оглашения указа нам разрешили вернуться на свои места у стены.

Император поднялся, и все придворные поклонились.

Я рассчитывал хотя бы несколько минут спокойно постоять у колонны, но не получилось.

Первым подошёл влиятельный чиновник из южной провинции. Ему требовались механические часы с семейной печатью и картой звёздного неба. Следом явился военный сановник, пожелавший заказать свадебный гарнитур для дочери. Потом придворная дама спросила, возможно ли изготовить уменьшенную копию «Сада Феникса».

— Похожий по принципу, — осторожно сказал я. — Императорские реликвии не копируются.

— Разумеется, — ответила она. — Пусть сад будет другим. Например, с павлинами…

Ещё один сановник хотел предмет, «почти такой же, как Звезда Наследника, но значительно роскошнее». Сюй перевёл мой отказ настолько изысканно, что сановник поблагодарил нас за оказанную честь и пообещал прислать секретаря с подробностями.

— Я же отказал, — тихо сказал я.

— Ваша формулировка оставляла пространство для другого заказа, — пояснил Сюй.

— Какая формулировка?

— Та, которую я озвучил.

Отец уже разговаривал с представителями трёх аристократических домов. Чжао Синь раздавал их секретарям контакты для обращений. Цяо записывал имена и сроки. Лян наблюдал со стороны с выражением человека, который впервые пожалел, что признал иностранцев хорошими мастерами.

— Мы ещё не закончили этот заказ, — напомнил я.

— Теперь закончили, — сказал отец, взглянув на грамоту. — И получили двадцать новых.

— Я насчитал семнадцать.

— Трое всё ещё разговаривают с Сюем и, кажется, жаждут.

Статус поставщика Императорского двора оказался не только щедрой наградой, но и угрожал загрузить нашу фирму заказами на пять лет вперёд…

И спасло нас лишь объявление о начале пира.

Пир проходил в соседнем зале.

Низкие столы стояли длинными рядами. На каждом уже находились холодные закуски, засахаренные орехи, маринованные овощи и тонко нарезанное мясо. Горячие блюда приносили одно за другим.

Сначала подали прозрачный бульон с молодым бамбуком и грибами. Затем утку с хрустящей кожей, целую рыбу в имбирном соусе, свинину с каштанами, креветки, приготовленные с чайными листьями, корни лотоса с рисом и зимние овощи.

Рыба означала изобилие. Круглые рисовые пирожки — единство. Длинная лапша — долголетие. После отравления последнее пожелание выглядело особенно своевременным.

Возле меня стоял отдельный слуга, назначенный дворцовым лекарем. Он следил за каждым блюдом и безжалостно убирал всё острое, жирное или слишком жареное.

Пир устроили в нашу честь, но есть на нём мне разрешалось примерно то же, что подавали в лазарете, только на более изысканном фарфоре.

Когда служитель наполнил соседям чаши рисовым вином, мне достался тёплый грушевый отвар.

Наследник поднял свою чашу.

— За здоровье мастера Фаберже.

Все присутствующие выпили. Я поднял свой бокал.

— Теперь я точно поправлюсь.

Принц рассмеялся первым. Император спрятал улыбку за чашей.