Поднебесная

Глава 23

Наследный принц отошёл от стола, но уходить не стал.

Он хотел увидеть, как именно мы собираемся выполнить его распоряжение. Вполне разумное желание для человека, чью жизнь предлагалось использовать в качестве приманки.

Мы перенесли заражённый изумруд в защищённую комнату. Тан Лэй остался возле двери под присмотром людей Чжао Синя.

Отец закрепил изумруд нижней фасетой вверх. Лян приготовил полую платиновую иглу. Её диаметр был меньше трети волоса.

— Через эту точку, — я показал на место, где искусственная трещина подходила к поверхности.

Лян посмотрел в лупу и покачал головой. Канал раздваивался возле светлого включения. Один путь вёл к возможному вредоносному составу. Второй уходил вдоль естественного «пера». Ошибка расколола бы камень.

— Сначала введём раствор, — решил отец.

Лян набрал в иглу прозрачную жидкость. Она должна была размягчить связующее внутри трещины, не затронув камень. Я положил пальцы на защитную оправу и пустил слабый поток силы стихии Земли.

Изумруд отозвался сразу же, отвечая на контакт.

Лян осторожно ввёл иглу, и по моим пальцам прошла короткая дрожь.

— Правее, — сказал я, глядя на увеличенное изображение.

Отец следил за положением кончика через вторую лупу.

— Ещё немного.

Лян изменил угол на долю градуса. Дрожь исчезла. На дне стеклянной колбы появилась серая капля. Внутри блеснули тонкие металлические нити.

Основную часть состава извлекли за двадцать минут. Затем промыли канал и заполнили его инертной минеральной смесью. Несколько частиц инородного материала мы намеренно оставили в изолированной полости так, чтобы поверхностный отклик сохранился.

Я проверил слабым импульсом. Изумруд отреагировал на мою силу, даже потянулся к ней, но остановился.

— Ещё раз, — сказал принц.

Я повторил с большей мощностью. Результат не изменился.

— Теперь камень безопасен? — спросил он.

— Пока изолирован — да, — ответил отец. — Но ставить его в настоящую схему всё равно нельзя.

Василий положил на стол временную орбиту. Внешне она полностью повторяла готовую. Внутри платиновая ось обрывалась перед центральной передачей. За декоративной накладкой находился регистрирующий кристалл и механический сброс.

Если неизвестный попробует связать изумруд с остальными материалами, импульс уйдёт в кристалл. При превышении нагрузки пружина выбросит всю орбиту в защитный стакан.

— Камень при этом разрушится, — предупредил отец.

— Камни можно заменить, — ответил наследник. — Ни один камень не стоит человеческой жизни.

Я внутренне усмехнулся. Если бы его императорское высочество знал, сколько человеческих жизней было загублено ради драгоценных самоцветов… Впрочем, наверняка знал, просто не желал соглашаться с этим. Порой мне казалось, что наследник Сына Неба был слишком большим идеалистом.

Лян тем временем установил изумруд в оправу. Я проверил четыре лапки и скрытый разрыв. Снаружи временный блок выглядел частью «Звезды».

— Тан Лэй, — позвал я.

Подмастерье приблизился, за ним, словно призрак, маячила фигура одного из гвардейцев. Лицо молодого человека оставалось серым, но руки уже не дрожали.

— Когда Жоу придёт проверить твою работу, он не обнаружит, что его перехитрили, — сказал я, и Сюй перевёл.

Тан Лэй покачал головой.

— Это будет не господин Жоу. Он не придёт сам.

— Откуда знаешь?

— Он не мастер. Не сможет проверить работу.

— Логично. — Я встретился взглядом с отцом. — Значит, придёт кто-то из мастеров-артефакторов.

Василий кивнул. Сюй перевёл мои слова, и старший мастер Лян нахмурился. Принц же что-то сказал одному из своих гвардейцев, и тот едва заметно кивнул.

— Сообщи, что всё готово, — сказал принц Тан Лэю. — Скажи, что ты смог поменять камень. Дальше не твоя забота.

Наследник повернулся к нам.

— Благодарю за помощь, господа. Ваше мастерство снова служит большему, чем высокому искусству, и Поднебесная не забудет этого. Я прошу вас возвращаться к себе и продолжать работу над оставшимися артефактами. Дальше будут работать мои люди. И чем меньше вы знаете о наших дальнейших планах, тем лучше для всех.

Новые панели Сада получились лучше прежних.

Огонь уничтожил цельные эмалевые пластины и заставил нас отказаться от первоначальной конструкции. Теперь основу составляла золотая филигрань. Отдельные вставки перегородчатой эмали входили в неё как листья, цветы, камни дорожек и участки неба.

Если одна вставка треснет, не придётся переделывать весь сезон. Катастрофа иногда полезна тем, что заставляет придумывать новые решения в сжатые сроки.

Госпожа Чэнь установила последний фрагмент зимней панели. Белая эмаль легла между золотыми ветвями, а небольшие сапфировые точки изображали тени на снегу.

— Держится? — спросил я.

Она ответила длинно.

— Госпожа Чэнь предлагает вам перестать трогать панель пальцем, пока состав не застыл, — перевёл Сюй. — Тогда она будет держаться значительно прочнее.

Я улыбнулся и убрал руку.

Бао принёс новое крыло Феникса. Внутренняя рама была легче прежней и имела дополнительное ребро возле основания — именно там старый металл выгнуло от жара. Хань Шэн присоединил тягу и проверил ход.

Крыло поднялось на две трети и остановилось.

— Заедает, — сказал отец.

Хань Шэн уже снял боковую крышку. В новом креплении одна заклёпка выступала на толщину ногтя и задевала рычаг.

Бао нахмурился. Госпожа Чэнь высказала нелестное мнение о литейщиках, которые измеряют детали после установки. Сюй отказался переводить дословно, сославшись на непереводимый колорит местного диалекта.

Бао спилил лишнее, и Хань Шэн снова запустил тягу.

На этот раз Феникс вовремя раскрыл оба крыла.

Пластинки из рубина и жёлтого алмаза поймали свет. В основании двигались пять материалов: хуанхуали, рубин, изумруд, жёлтый алмаз и сапфир. Каждый нёс собственную силу. Металл существовал отдельно — в каркасе, пружинах и тонких связях, удерживавших сад.

Мы установили сезонные панели.

Весна раскрывалась первой. Молодые ветви из хуанхуали проходили между изумрудными листьями. Затем механизм поворачивал лето с рубиновыми цветами. Осень принимала тёплый свет жёлтого алмаза. Зима уходила в сапфировые тени и белую эмаль.