Страница 76 из 83
— Будет исправлено, ваше сиятельство.
Я тут же жестом велел лакею подать Шуваловой бокал.
Коллеги по Гильдии прибывали группами. Ковалёв в сопровождении супруги, Осипов в старомодном сюртуке.
Бельский хлопнул отца по плечу и гаркнул:
— Ну, Василий Фридрихович, гуляем! За Анну первой степени и ваш новый статус!
Он тут же залпом, опрокинул бокал в себя и сразу же взял с подноса лакея следующий.
Наш бывший конкурент Дервиз и придворный ювелир императрицы Дюваль появились вместе. Вслед за ними явились Сазонов и Савин, но молодые мастера явно чувствовали себя не в своей тарелке и смущались. Заметив это, Осипов пригласил их в свой круг.
Бертельс прибыл последним из гильдейских — видимо, долго сомневался, идти или нет.
— Поздравляю, Василий Фридрихович, — произнёс он с улыбкой, которая стоила ему, вероятно, нечеловеческих усилий. — Заслуженная награда за несколько поколений труда.
Отец пожал ему руку.
— Благодарю, Николай Евгеньевич. Рад видеть вас среди гостей. Надеюсь, вечер вам понравится.
— Не сомневаюсь. Благодарю.
Я всегда говорил, что великодушие победителя — это лучшая месть. И Василий, судя по всему, придерживался того же мнения.
Наши мастера — Воронин, Егоров, Лебедев — прибыли и сразу же скрылись в Дубовом зале, готовить мастер-классы. Мастера не любили парадных выходов и экскурсий по производству, но ради такого вечера были готовы на всё.
Были среди гостей и купцы, и промышленники.
Абрикосов с супругой, которая заказала у нас парюру с аквамаринами и постоянно писала на почту, спрашивая, получится ли закончить её раньше срока. Николай Холмский привёз из Москвы родителей, но отец моего ученика смотрел на пышное празднество с некоторым неодобрением.
Явились Елисеевы, Морозовы, сын Третьякова, младший Путилов. Купеческий Петербург пришёл посмотреть на то, как один из своих перешагнул сословную границу. Кто-то взирал с восхищением, другие — с завистью. И большинство надеялись, что настанет и их черёд.
Овчинниковых Василий встретил сам и лично провёл для партнёра экскурсию по дворцу.
Я уже начал думать, что Денис, будучи в заботах о Департаменте, совсем позабыл о приёме, но, наконец, прибыл и он.
И не один.
— Ой… — Лена побледнела. — Андрей Сергеевич тоже здесь…
Денис приехал с обоими родителями. Редчайшее явление! Старшие Ушаковы уже лет десять жили порознь, хотя и не расторгали брак — слишком уж много мороки. Вместе они появлялись разве что на особо важных мероприятиях. И мне, признаюсь, польстило, что отец Дениса согласился на совместный выход ради нас.
Граф Ушаков-старший был из тех, о ком говорят «старая школа»: немногословный офицер со взглядом, способным заставить замолчать кого угодно. Графиня же была дамой крайне эмоциональной.
— Ваше сиятельство, — Василий слегка поклонился отцу Дениса. — Большая честь видеть вас на этом вечере.
Андрей Сергеевич коротко кивнул.
— Давно не виделись, Василий Фридрихович. Дела, уж извини. То Кавказ, то персы. Почти не бываю в Петербурге…
Денис поздоровался со всеми, а потом не удержался и снова взглянул на Лену.
— Елена Васильевна, вы прекрасно выглядите. Могу ли я надеяться на танец?
— Конечно, если, конечно, программа бала это позволит…
— Программа позволит, — сказал я. — Я проверял.
Лена метнула в мою сторону взгляд, способный расплавить металл. Я отвернулся с невинным видом.
Ушаковы как раз прошли дальше на фуршет, когда на лестнице появились Самойловы.
Лена метнула на меня тревожный взгляд.
— Чёрт. Они ведь не подтвердили, что придут…
— Это не проблема, — ответил я.
Я тоже предполагал, что Самойловы не придут. В прошлую нашу встречу с родителями Аллы мне ясно дали понять, чтобы я держался подальше. Да, меня это не остановило, но с тех пор кое-что явно изменилось.
Они поднимались по лестнице с дежурными светскими улыбками. Я же не мог оторвать глаз от Аллы. Она всегда была хороша, но сегодня — особенно. Платье цвета старого золота дивно ей шло.
— Василий Фридрихович, — граф Самойлов протянул руку, — поздравляю вашу семью с получением ордена и дворянства.
— Благодарю, Михаил Игнатьевич. Для нас большая радость видеть вас среди гостей.
Графиня Самойлова сдержанно поздоровалась с матерью. Они обменялись комплиментами, словно знали друг друга годами, но я знал, что всё это — лишь светская игра.
Алла поздравила моих родных и подошла ко мне.
— Александр Васильевич. Поздравляю вашу семью. Чудесный вечер.
— Благодарю, Алла Михайловна. Рад, что вы смогли прийти.
— Не представляете, чего мне это стоило…
Эдуард фон Майдель появился позже — в отлично сидящем мундире, загорелый, даже с каким-то озорным блеском в глазах. Однако за ним на расстоянии нескольких шагов шёл барон Антон Яковлевич фон Майдель.
Вот же зараза… Не пригласить его я не мог, а он взял и принял приглашение. И это после того, что устроил в Дворянском собрании!
Старший Майдель был в придворном мундире. Шрамы от ожогов ещё проступали на левой щеке, несмотря на месяцы лечения. Он демонстративно проигнорировал меня, но подошёл к Василию:
— Поздравляю.
Да уж, скупой человек скупо во всём.
— Благодарю, Антон Яковлевич, — с безмятежностью ответил ему отец.
Майдель-старший кивнул и прошёл мимо — в зал, к шампанскому и знакомым.
Эдуард, проходя мимо меня, чуть задержался и шепнул:
— Надеюсь, надолго он не останется…
Гости рассредоточились по залам. Игристое текло рекой, оркестр играл Штрауса, в Зеркальной галерее публика толпилась у витрин с аукционными лотами.
Когда большинство гостей заняло свои места с бокалами в руках, отец поднялся на небольшую сцену в Мраморном зале.
— Дорогие гости, — начал он. — Благодарю вас за то, что вы здесь. Для нашей семьи ваше присутствие — высочайшая честь. Выше любого ордена, выше любого ранга.
Он обвёл зал взглядом.
— Мы — ювелиры и артефакторы. Мы привыкли работать руками, а не говорить речи, поэтому я буду краток. Мы безмерно благодарны Его императорскому величеству за оказанное доверие. И мы продолжим делать то, что делали всегда: создавать вещи, которые служат людям.
Раздались сдержанные аплодисменты. Отец подождал, пока они стихнут, и продолжил: