Вызов триумфатору

Глава 3

Я откинулся на спинку дивана и посмотрел на китайского чиновника.

— Господин Лю, я дам ответ в ближайшие дни. Мне нужно обсудить детали с отцом.

Лю кивнул — неторопливо, с той мягкой учтивостью, за которой пряталась сталь.

— Разумеется, Александр Васильевич. Но позвольте заметить: мне хотелось бы получить ответ в пределах двух недель. Обстоятельства… не позволяют затягивать.

Он не уточнил, какие именно обстоятельства, да это и не требовалось. Визит императора Поднебесной уже вовсю готовился. Документы, которые нужно защитить, наверняка касались протокола, дипломатических договорённостей, может быть — чего-то более деликатного. Лю торопился. Не показывал этого, но явно торопился. Я читал это в его глазах, как ювелир читает включения в камне: не на поверхности, а в глубине.

Итак, я выторговал нам две недели, чтобы принять решение, от которого зависело… многое. Это больше, чем просто заказ. Больше, чем деньги. Азиатский рынок на десятилетия. Репутация, которую невозможно купить.

Мы допили чай — финальную пиалу, ритуал завершения. Лю разлил последние капли с тем же безупречным жестом, что и первые: точно, экономно, красиво. Хозяин наливает в последний раз — гость допивает — все встают. Ритуалу тысячи лет, и за эти тысячи лет он не испортился. В отличие от большинства вещей.

— Благодарю за ужин и за доверие, господин Лю.

— Благодарю за то, что выслушали. И за честность — в наше время она ценнее самого редкого нефрита.

Мы обменялись поклонами. Лю проводил меня до двери кабинета.

На улице было свежо. Трамваи звенели на Литейном, голуби клевали что-то у скамейки, припозднившаяся старушка с авоськой переходила дорогу с решительностью танковой колонны.

Мальчишка-газетчик орал на весь проспект:

— Победа Фаберже! Императорский конкурс! Читайте «Вечерний Петербург»!

Я мысленно отметил, что лучшей рекламы не придумаешь, даже если заплатить. Нормальная жизнь. Нормальный мир. Мир, в котором многие и не знали о существовании проклятых камней, вытягивающих жизненную силу.

Штиль сел за руль. Молчаливый, невозмутимый, с газетой под мышкой — видимо, купил у того самого мальчишки. Но когда я подошёл, газета исчезла, а на её месте появился тот самый взгляд — короткий, цепкий, сканирующий.

Штиль не мог знать деталей моего разговора, но чувствовал состояние, как барометр чувствует давление. По моему лицу, по походке, по тому, как я сел в машину — резче, чем обычно, — он считал всё, что нужно: что-то произошло, что-то тяжёлое, что-то, о чём наниматель пока не хочет говорить.

— Домой, — сказал я.

Машина тронулась. Литейный — Невский — Большая Морская. Привычный маршрут, привычные повороты, привычные светофоры. Но привычное не успокаивало. Я смотрел в окно и видел не Петербург, а образы — один за другим, как кадры киноплёнки.

Мать. Серое лицо. Дрожащие руки. Потухшие глаза.

Чёрный сапфир в прозрачном контейнере. Дыра в реальности.

Схема Лю — тушь, иероглифы, три контура защиты.

Отец. Его руки — руки Грандмастера, которые за считаные недели назад создали шедевр. Те самые руки, которым теперь предлагалось взять в работу камень, едва не убивший его жену.

Как начать этот разговор? С чего?

Я откинулся на подголовник и закрыл глаза. Мне нужно было переночевать с этим. Утро вечера мудренее. Даже если это утро не принесёт мудрости, оно хотя бы даст свежую голову. А свежая голова стоила дороже любого мёртвого сапфира.

Мастерская на Большой Морской больше не напоминала военный штаб. Теперь это было нормальное рабочее помещение.

Воронин уже разжёг тигель — пришло золото для очередной партии браслетов. Егоров перебирал камни для индивидуального заказа, сверяясь со спецификацией. Лидия Павловна сидела за своим столом с эскизами — вернулась к работе в полную силу, и кулон с изумрудом на её груди мягко мерцал зелёным светом.

Традиционное совещание проходило здесь же. Собралась вся команда: отец, мать, Лена, я. Из мастеров — Воронин и Егоров, начальники главных производственных цехов.

Лена председательствовала — с блокнотом, ноутбуком и выражением лица полководца, планирующего весеннюю кампанию. Конкурсный аврал закончился, но сестра не умела отдыхать. Она умела только переключаться между режимами: «авральный» и «стратегический». Сегодня был стратегический.

— Господа, ситуация следующая, — начала она, раскрыв ноутбук. — Победа на конкурсе увеличила поток заявок на сорок процентов за три дня. Это хорошая новость. Плохая — мы всё ещё не готовы к такому росту. Если не перестроимся в ближайшие две недели, потеряем клиентов. А терять клиентов после такой победы — преступление.

— Согласен, — кивнул отец. — Что предлагаешь?

— Перенастроить распределение ресурсов, пока мы налаживаем расширение. Модульные браслеты — наш основной хлеб. Спрос растёт по всем трём порядкам самоцветов, но неравномерно. Низший порядок увеличился на тридцать процентов: люди услышали о Фаберже и хотят приобщиться, пусть и на начальном уровне. Средний — на пятьдесят: купечество и среднее дворянство, для которых модульный браслет стал модным аксессуаром. А вот спрос на высший порядок неожиданно подскочил на все сто. После нашей победы на конкурсе аристократия решила, что носить Фаберже — снова признак хорошего тона.

Мы с отцом переглянулись и позволили себе усмешку. Такова уж любовь народа. Сегодня тебя обожают, завтра презирают, послезавтра снова любят. Смысла винить их нет. Но нужно пользоваться моментом.

Кузнецовы были готовы увеличить объём на двадцать процентов, Зотов — на тридцать. Нужно нарастить собственное производство без потери качества — а качество было нашей главной валютой. Имя Фаберже стояло на каждом изделии, как клеймо, и это клеймо означало: безупречно. Снизить планку — значит потерять то, ради чего работали пять поколений.

— Есть несколько новых индивидуальных заказов, — взяла слово Лидия Павловна. — Графиня Шувалова заказала ещё один комплект для какой-то девицы. Жена промышленника Абрикосова хочет парюру с аквамаринами. Цитирую: «Как у княгини Долгорукой, только лучше».

— И неожиданный запрос от Военного ведомства, — добавила сестра. — Защитные артефакты для офицерского состава, экспериментальная серия из пятидесяти штук, стандартизированные, с возможностью индивидуальной настройки.