Страница 33 из 83
Мы обменялись контактами — Чэнь записал мне свой номер телефона.
— Ещё одно, — Чэнь достал из внутреннего кармана небольшой конверт и положил на стол. — Деньги. На расходы, связанные с поисками. Здесь — двадцать тысяч рублей.
Я покачал головой.
— Оставьте. Это не вопрос денег, господин Чэнь. Это вопрос безопасности.
Чэнь посмотрел на меня — и я увидел в его глазах нечто, похожее на уважение. Не показное, не дипломатическое — настоящее. Уважение человека, который привык, что всё в мире покупается, — и встретил исключение.
— Господин Лю был прав, — тихо произнёс он. — Вы — тот человек, которому можно доверять.
Он поднялся. Я — следом. Мы поклонились друг другу — коротко, по-деловому, без китайских церемоний. Время церемоний прошло. Началось время действий.
Чэнь проводил меня к выходу через тёмный зал ресторана и остановился у двери.
— Удачи, Александр Васильевич. Журавль будет вас помнить.
— И я буду помнить, — ответил я. — Доброго пути, господин Чэнь.
Домой я добрался к восьми. Лена встретила меня в прихожей с телефоном в руке.
— Жив, — констатировал я. — Цел. Не отравлен, не похищен, не завербован.
— Кто это был?
— Человек Лю. Его… помощник. Рассказал подробности. Я обещал помочь.
Лена открыла рот — и закрыла. Потом вздохнула.
— Разумеется, ты обещал. Ты всегда обещаешь. Иди ужинать — Марья Ивановна оставила тебе тарелку.
Ужинать я не стал. Вместо этого поднялся в кабинет и достал телефон и первым делом позвонил Дяде Косте.
Константин Филиппович поднял трубку после второго гудка. Для человека, чей день начинался в полдень и заканчивался под утро, рабочий день был в самом разгаре.
— Александр Васильевич! — голос Дяди Кости звучал бодро и с характерной хрипотцой. — Какими судьбами? Надеюсь, звоните не для того, чтобы сообщить об очередном покушении? А то у меня запас валерианы не безграничен…
— Нет, Константин Филиппович. На этот раз — просьба. Важная.
— О! Просьба от Фаберже — это всегда интересно. Вы умеете делать мою жизнь ещё насыщеннее. Слушаю вас.
— Мне нужна информация с чёрного рынка. Конкретно — с рынка артефактов и самоцветов. Я ищу камень. Тёмный сапфир, почти чёрный, крупный — примерно три на два сантиметра. Овальный кабошон. Возможно, в металлическом контейнере, возможно — без. Утрачен владельцем всего несколько дней назад.
Дядя Костя взял паузу.
— Тёмный сапфир, — наконец, повторил он. — Крупный. Это редкая вещь, Александр Васильевич. Такие камни не появляются на Апраксине вместе с латунными брошками и палёным янтарём. Если он где-то всплывёт — это будет закрытый аукцион, частный дилер или чёрная скупка для коллекционеров.
— Именно. Поэтому я обращаюсь к вам, а не к участковому.
— Лестно. — Дядя Костя усмехнулся. — Но мне нужно знать больше. Почему вы его ищете? Этот камень — ваш? Украден?
Я задумался. Дядя Костя заслуживал хотя бы части правды. Врать ему было не только бесполезно — опасно. Человек, который двадцать лет контролировал теневую экономику Петербурга, чувствовал ложь, как барометр чувствует давление.
— Камень принадлежал китайскому дипломату. Который найден мёртвым в гостинице. Камень исчез. Константин Филиппович, этот камень опасен. Не в метафорическом смысле. Физически опасен. Помните историю с моей матерью?
— Мёртвый камень, — тихо произнёс Дядя Костя. И в его голосе не было ни иронии, ни бравады. Только понимание. — Вот оно что…
— Именно. Если этот сапфир попадёт к кому-то, кто не знает, что это такое, — люди пострадают. Мне нужно его найти раньше.
— Мёртвый камень — экспонат редчайший. Если он попал к людям, разбирающимся в артефактах, — они могут попытаться продать его через закрытые каналы. Коллекционерам, которые собирают редкости не для ношения, а для хранения.
— Такие каналы вам известны?
— Мне известно многое, что не следует знать порядочному человеку, — Дядя Костя хмыкнул. — Дайте мне три-четыре дня. Я наведу справки. Тихо, без шума. Если чёрный сапфир появился на горизонте — я об этом узнаю. Петербургский теневой рынок — не такой большой, как кажется. Все знают всех. И все любят хвастаться необычными приобретениями.
— Благодарю, Константин Филиппович. Буду ждать.
— Александр Васильевич.
— Да?
— Будьте осторожны. Мёртвые камни — скверная вещь. Я знавал одного человека, который нашёл такой на Урале. Через полгода его не стало. Не камень убил — убили за камень. Мёртвые камни не притягивают ничего хорошего.
— Согласен, — сказал я и повесил трубку.
Отца я нашёл в мастерской. Василий работал за верстаком, рассматривая под лупой эскиз парюры для Абрикосовой, и делал пометки на полях карандашом.
Грандмастер девятого ранга, кавалер ордена Святой Анны первой степени, а ныне ещё и потомственный дворянин Российской империи — в рабочем фартуке, с карандашом за ухом и лупой на лбу. Человек, для которого работа была не обязанностью, а способом существования. Как дыхание. Лишись его — и жизнь теряет смысл.
— Отец, — я сел напротив. — Нужно поговорить.
Василий отложил карандаш. По моему тону он понял: разговор будет не о парюре.
Я коротко рассказал о встрече с Чэнем. О том, что документы не тронуты, а камень — похищен. О просьбе Чэня и моём согласии помочь.
Василий слушал молча. Лицо его темнело с каждой минутой — не от гнева, а от понимания масштаба. Отец встал и прошёлся по мастерской. Остановился у витрины с инструментами, потрогал рукоятку любимого штихеля — машинально, как человек, который ищет опору в привычных вещах.
— Камень нужно искать, — сказал он. — Это очевидно. Вопрос — как.
— Я уже начал. Дядя Костя проверит теневые каналы. Денис — через Департамент. Но нужен системный подход. Не просто разрозненные попытки — а организованный поиск.
— Марго? — спросил Василий, и его тон сам по себе был ответом: он спрашивал не потому, что хотел подключить Маргариту Аркадьевну, а потому что хотел убедиться, что я не собираюсь этого делать.
— Нет. Марго — замечательный человек и великолепный знаток жемчуга. Но тайны она хранит примерно так же, как решето хранит воду. Через день весь ювелирный Петербург будет знать о мёртвом сапфире.
— Согласен.