Страница 32 из 83
Глава 11
Чэнь говорил — методично, подробно, без тумана. Левая рука покойного Лю Вэньцзе оказалась человеком, способным излагать факты с точностью хронометра.
— Господин Лю прибыл в Петербург за три недели до конкурса, — начал он, подливая чай. — Официально — как консультант по китайской культуре при экспертной группе. Неофициально — для подготовки визита императора Поднебесной. Работа, невидимая для публики, но необходимая для того, чтобы визит прошёл безупречно.
— И камень он привёз с собой?
— Да. Камень обычно хранился в сейфе его гостиничного номера, внутри кейса. Господин Лю не оставлял кейс без присмотра. В тот вечер господин Лю вернулся в номер около одиннадцати. Мы созванивались по телефону в одиннадцать тридцать. Он был спокоен. Сказал, что утром нужно обсудить программу приёма, и попрощался. Это был последний разговор.
— Когда его нашли?
— Горничная обнаружила тело в семь утра. Дверь номера была заперта изнутри. Никаких следов борьбы…
Чэнь не закончил. Допил чай и аккуратно поставил пиалу на бамбуковый поднос.
— Причина смерти установлена? — спросил я.
— Ещё нет. Но я разговаривал с портье, который дежурил ночью. Он сказал, что не видел никаких ран. Ни крови, ни синяков. Просто господин Лю лежал на кровати, как уснувший. А кейса… Кейса в номере не было.
— Значит, убийца знал о камне, — отозвался я.
— Именно. Это не случайный грабитель, залезший в номер за часами и деньгами. Это профессионал. Человек, который целенаправленно охотился за камнем. Документы из сейфа не пропали, — Чэнь сцепил пальцы. — Сейф был вскрыт, но все папки с дипломатическими материалами — на месте. Пропал лишь контейнер с мёртвым камнем.
Значит, не шпионаж. Забрали именно камень, за ним и пришли. И это сужало круг подозреваемых.
— Давайте определим, кто вообще знал о существовании камня у господина Лю, — сказал я. — Вы, он сам. Кто ещё?
Чэнь задумался. Я видел, как он перебирал в памяти людей — лица, имена, обстоятельства.
— В Поднебесной — трое. Придворный ювелир Чжан Ифэн, который оценивал камень по приказу господина Лю. Начальник рудника в Юньнани — человек по фамилии Хуан. И, вероятно, секретарь господина Лю в Пекине, Сунь Цзюнь, который оформлял дипломатическую почту.
— А здесь, в Петербурге?
— Здесь — я и вы, Александр Васильевич. — Чэнь посмотрел на меня — и, видимо, прочитал в моих глазах вопрос, который я не успел задать. — Переводчик, которого вы видели на конкурсе, ничего не знал. Он — обычный лингвист, и камень — не его уровень допуска. И, пожалуй, слуга…
— Тот, что приносил кейс в ресторан? — уточнил я.
— Ли Шаньцзюнь. Личный камердинер господина Лю. Служил семье Лю двадцать семь лет. Абсолютно преданный человек. Но — да, он, конечно же, знал о кейсе. Не о содержимом — об этом господин Лю ему не рассказывал. Ли знал только, что кейс важен и что его нельзя открывать.
— Где он сейчас?
— В посольстве. Под охраной. После гибели господина Лю посольство забрало всех его людей. Ли Шаньцзюнь — среди них.
Я мысленно подвёл итог. Круг осведомлённых: трое в Китае, двое в Петербурге — Чэнь и я. Плюс камердинер, который знал о кейсе, но не о содержимом. Информация — как вода: находит щели. Но щели здесь были узкие.
— От нас информация не утекала, — сказал я. — Мы с отцом никому не рассказывали.
— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Чэнь. — Господин Лю выбрал вас именно потому, что доверял вашей порядочности. Но кто-то всё же узнал. Вопрос — кто и как.
— Слежка? — предположил я. — Лю допускал, что за ним следят. Это стандартная практика для дипломатов.
— И решить забрать, — закончил Чэнь. — Но для этого нужно было знать, как вскрыть кейс. Восемь цифр кода. Магическая изоляция. Артефактные замки.
— Или заставить самого Лю его открыть.
Чай остывал в пиалах. Бумажный фонарь чуть покачивался от сквозняка.
— Александр Васильевич, — Чэнь заговорил тише, и его голос приобрёл ту особую интонацию, которая бывает у людей, принимающих решение, противоречащее всем их привычкам и инстинктам. — Я прошу вас помочь в поисках камня. Мне нужно уехать. Завтра. В Поднебесную.
Я приподнял бровь.
— Я обязан доставить документы господина Лю руководству. Лично, из рук в руки. Это не вопрос желания — это приказ, отданный ещё при жизни хозяина. «Если со мной что-то случится — всё передашь лично. Никаких посредников, никакой почты». Я должен исполнить его волю. Даже ценой того, что камень останется здесь.
— И вы хотите оставить поиски мне.
— Я хочу попросить вас. — Чэнь снова посмотрел на меня. — У Дома Фаберже есть связи, которых нет у меня. У вас есть положение, репутация, доступ к людям, которые могут помочь. У вас есть Департамент — господин Ушаков, если я правильно понимаю, ваш близкий друг. У вас есть знания о мёртвых камнях.
Он был прав. По всем пунктам. И он это знал — потому что Лю рассказал ему обо мне достаточно, чтобы нажать на правильные кнопки. Не манипуляция — точный расчёт. Левая рука знала своё дело.
— Лю Вэньцзеня не вернуть, — продолжил Чэнь. — Но господин не хотел бы, чтобы его камень стал причиной смерти невинных людей или дипломатического скандала. Мёртвый камень из Поднебесной, ввезённый по дипломатическим каналам, убивающий подданных Российской империи… Вы представляете, что будет, если это всплывёт? Накануне визита императора?
Я представлял. Слишком хорошо представлял. Газеты разорвут историю в клочья. Визит окажется под угрозой. Отношения между империями, которые строились годами, — рухнут за сутки.
— Хорошо, — сказал я. — Я помогу. Но буду с вами честен, господин Чэнь. Поиски камня — это не то, что можно провести силами одной семьи. Мне придётся задействовать не только личные связи, но и официальные структуры. Департамент по контролю оборота магических артефактов имеет полномочия и ресурсы для поиска опасных артефактов. Без них — как искать иголку в стогу сена.
— Огласка… — начал Чэнь.
— Я сделаю всё максимально тихо. Есть процедуры, позволяющие запустить поиск в закрытом режиме. Я их знаю. Но гарантировать полную тайну — не могу. Если камень всплывёт в неожиданном месте и кто-то пострадает — скрыть уже не получится.
Чэнь долго молчал. Потом кивнул — медленно, с тяжестью человека, отпускающего последний рычаг контроля.
— Я доверяю вашему суждению, Александр Васильевич. Делайте то, что считаете необходимым. Но прошу вас помнить: на кону отношения наших государств.
— И именно поэтому я буду действовать быстро.