Страница 34 из 83
— Есть ещё одна мысль, — я подвинул стул ближе. — Мы знаем, что убийца — профессионал. Он знал о камне и знал, как его использовать. Это значит, что он либо сам обладает знаниями о мёртвых камнях, либо работает на кого-то, кто обладает. Но использовать мёртвый камень по назначению — как артефактный материал — может только Грандмастер девятого ранга. Таких в империи единицы.
— А в Петербурге и того меньше, — подхватил Василий, и в его глазах загорелся огонёк, который я видел, когда мастер находил решение задачи. — Ты хочешь сказать, что если камень украли для работы, а не просто для коллекции…
— То рано или поздно заказчик обратится к Грандмастеру. А Грандмастеров девятого ранга в Петербурге можно пересчитать по пальцам одной руки. Осипов, ты, Ковалёв и ещё парочка.
— Значит, можно аккуратно прощупать через Грандмастеров, — Василий задумчиво постукивал пальцем по столу. — Но аккуратно, Саша. Если информация утечёт…
— Знаю. Будем осторожны.
Отец замолчал. Потом посмотрел на меня — долго, внимательно. Тем самым взглядом, которым он смотрел на камень перед закрепкой: оценивая прочность, чистоту и способность выдержать нагрузку.
— Ты взвалил на себя слишком много, Саша. Экзамен, тренировки каждый день, мастерская. И теперь ещё — поиски мёртвого камня, убийцы и бог знает чего ещё.
— Знаю.
— Мне не нужен герой, сын. Мне нужен здоровый наследник.
Я улыбнулся.
— Я здоров. Барсуков следит за моим состоянием, как наседка за цыплёнком. Если я похудею ещё на килограмм, он, кажется, лично начнёт меня кормить с ложки.
Отец усмехнулся — невесело, но всё же.
— Хорошо. Ищем камень. Но — организованно, системно и без самодеятельности. Я осторожно поговорю с Ковалёвым при случае. Ты — с Денисом. Дядя Костя — по своим каналам. Быть может, где-то нить и найдётся.
Денису я позвонил тем же вечером — после того как Лена всё же заставила меня поесть. Марья Ивановна оставила котлеты и картофельное пюре, и я отдал им должное, хотя аппетита не было. Тело требовало топлива, даже если голова была занята другим.
— Саша, привет! Как раз хотел тебе звонить. У меня новости, — Денис начал без предисловий. — Я получил опись вещей из номера Лю. Частично — Сыскное неохотно делится, но я надавил через статью семнадцать.
— И?
— Кейса в описи нет.
Я выдохнул, и так уже зная. Информация Чэня подтвердилась.
— Зато в отчёте есть интересная деталь, — продолжил Денис. — Причина смерти, кстати, предварительно — острая сердечная недостаточность. Кабы не пропавшие вещи, можно было бы сказать, что китайцу просто не повезло с сердцем.
— Но мы-то знаем больше, — напомнил я.
— Знаем.
— Денис, камень нужно искать. И для этого нужны полномочия Департамента.
— Согласен. Но мне нужна зацепка. Официальная зацепка, которую я могу положить на стол перед другими ведомствами.
— Я знаю процедуру, — ответил я. — Повод у тебя будет. Проверяй почту почаще.
Денис усмехнулся на том конце трубки.
— Жду.
Мы попрощались, и я сбросил звонок. А затем тут же пересел за стол.
Я очень хорошо знал процедуры и регламенты Департамента. И знал, чем законно зацепить его сотрудников.
Статья двадцать третья, часть один, параграф третий.
Я достал лист бумаги — обычной, из канцелярской пачки, без водяных знаков и монограмм. Взял ручку — не свою, а дежурную, из стаканчика на столе, которой пользовались все: никаких особенных чернил.
И начал писать.
'Директору Департамента по контролю оборота магических артефактов
Довожу до вашего сведения, что подданный Китайской империи, советник при дипломатической миссии Лю Вэньцзе, недавно скончавшийся в гостинице «Европейская» города Санкт-Петербурга, имел при себе незарегистрированный самоцвет высшего порядка, класса опасности «Альфа» — мёртвый камень (тёмный сапфир, предположительно юньнаньского происхождения).
Камень был ввезён на территорию Российской империи по дипломатическим каналам без уведомления Департамента.
В настоящее время местонахождение камня неизвестно. Существует основание полагать, что камень мог быть похищен в ночь гибели вышеуказанного человека. Прошу принять меры к розыску и изоляции данного самоцвета в кратчайшие сроки'.
Без подписи. Без даты. Без обратного адреса.
Я перечитал донесение дважды, убедился, что формулировки были безупречны, юридические термины — точны, а класс опасности указан верно.
Статья двадцать третья не допускала отказа в рассмотрении: мёртвые камни — исключение из всех правил. Даже анонимная записка на салфетке обязывала Департамент начать проверку. Таков закон. Таковы масштабы угрозы.
Я сложил лист, вложил в простой белый конверт, надписал адрес Департамента и заклеил. Утром отправлю, и машина Департамента начнёт работать.